Я вернулась

Такие в детстве клала мама и называла «подарки зайчика».

«Хозяйка что ли чудит?» – удивлялась Маша, заплетая косу, которая оказалась ещё длиннее, чем вчера и доходила уже до пояса. Когда маленькая Маша жила в санатории, из-за мягкой воды, волосы у неё тоже сильно выросли и окрепли, но не так быстро.

«Что это вообще?» – Маша не успела разглядеть себя в старом трельяже как в комнату без стука протопала хозяйка.

– Куда сегодня пойдёшь? – Тамара Васильевна грохнулась в мягкий диван.

– На гору, на старый источник, – Маша смутно помнила экскурсию, самым ярким впечатлением которой была мышь, защищенная витой чугунной решеткой, и поэтому свободно разгуливающая перед детьми.

– А то сходила бы Михаила Исааковича навестить.

– Вы его знаете? – пусть город маленький, но Маша представить не могла, что квартирная хозяйка знакома с врачом, вытащившим её с того света.

– Конечно, я в том санатории, где ты была, санитаркой всю жизнь отработала. Только в другом отделении, где постарше ребятишки, не как ты.

– А он живой еще? – Маша никак не могла сообразить, сколько доктору сейчас лет. В памяти тридцатилетний молодой и привлекательный мужчина сохранился как совсем взрослый, старше её родителей, старше всех, кого она знала и с кем общалась – бабушек и дедушек у Маши не было. Теперь ей самой лет больше чем было ему и взрослой Маша себя не ощущала. Ощущала плохо приспособленным ребёнком, которого заставляют решать проблемы, а она просто хочет играть, гулять и быть счастливой.

– Конечно живой, – звонко хлопнула себя по бокам через застиранный халат хозяйка. – Сходи, он любит, когда к нему пациенты ходят. Особенно такие как ты – тяжелые, еле выхоженные. Он тебя точно помнит. Сходи-сходи.

Маша не отказывалась, только сначала решила сходить на источник – купить кружку с загнутым носиком и напиться воды. До источника Маша не дошла совсем немного. Она уже видела его широкие купола, когда дорогу ей перешла группа санаторских детей. Бледные, выстроенные парами, ведомые высокой санитаркой в драповом пальто и высокой норковой шапке.

Маша пригляделась – и мальчики, и девочки тоже были в драповых пальто, серых шапках, завязанных под подбородком и странной обуви, которую Маша с трудом вспомнила как бурки. Из-за невзрачной, тусклой одежды и светлой кожи дети выглядели как чёрно-белые фотографии. Болезненные, тихие, они шли молча, не баловались, не смеялись и не спорили с воспитателями из-за пары.