Десять негритят / And Then There Were None

– Прошу прощения, джентльмены, – произнес Роджерс. – Я переношу свои вещи. Надеюсь, никто не станет возражать, если я займу свободную комнату для гостей этажом ниже? Самую маленькую.

Он обращался к Армстронгу, доктор ему и ответил:

– Конечно, никаких возражений. Перебирайтесь.

Он избегал смотреть на тело под простыней, лежавшее на кровати.

– Спасибо, сэр, – поблагодарил его Роджерс.

С охапкой вещей он вышел из комнаты и стал спускаться по лестнице.

Армстронг подошел к кровати и поднял простыню, скрывавшую лицо женщины.

– Жаль, что я не взял с собой инструменты, – сказал доктор. – Сейчас бы узнал, чем ее отравили… – Он повернулся к своим спутникам. – Давайте закончим на этом. Нутром чувствую, что никого мы все равно не найдем.

Блор уже сражался с задвижкой какого-то люка.

– Этот парень ходит чертовски тихо, – сказал он. – Всего пару минут назад мы видели его с бокалами на террасе. И никто из нас не слышал, как он поднялся наверх.

– Наверное, потому мы и решили, что наверху кто-то чужой, – ответил Филипп.

Блор уже нырнул в люк, как в пещеру. Ломбард вытащил из кармана фонарь и шагнул за ним.

Пять минут спустя трое мужчин стояли на верхней площадке лестницы, мрачно переглядываясь. Пыль и клочья паутины покрывали их с головы до ног, лица были перепачканы.

На острове не было никого, кроме известных им восьми человек.

Глава 9

I

Ломбард медленно заговорил:

– Значит, мы ошибались – все это время мы шли по неправильному пути! Выдумали кошмар на тему суеверных фантазий из-за случайного совпадения двух смертей…

– И все же это спорно, – серьезно возразил Армстронг.

– Значит, это не могло быть совпадением? – с сомнением спросил Ломбард.

Блор, нисколько не убежденный этими доводами, фыркнул.

– Чертовски странное совпадение, – проворчал он. Помолчав, добавил: – Насчет той женщины… – и умолк снова.

– Миссис Роджерс?

– Да. Может, ее смерть – несчастный случай?

– Несчастный случай? – переспросил Ломбард. – В каком смысле?

Блор выглядел слегка смущенным. Его и без того краснокирпичное лицо приобрело еще более темный оттенок. Он сказал, с трудом выталкивая из себя слова:

– Слушайте, док, ну, вы ведь… это… дали ей кой-чего.