Десять негритят / And Then There Were None

Но как яд попал в его стакан, сэр?

– Я об этом думал, – сообщил Ломбард. – Марстон выпил вчера не одну порцию виски. Между последней и предпоследней была довольно большая пауза. В это время его стакан стоял без присмотра на каком-то столе. Кажется – хотя я не уверен, – на маленьком столике у окна. Окно было открыто. Кто-нибудь мог опустить в стакан цианид через окно.

– И никто его не видел? – недоверчиво произнес Блор.

– Мы все были… заняты, – сухо заметил Ломбард.

Армстронг медленно произнес:

– Это верно.

Блор пожал плечами.

– Точнее, это наверняка так и было! А сейчас, джентльмены, давайте начнем. Кстати, ни у кого, случайно, нет при себе револьвера? Хотя вряд ли, это была бы слишком большая удача…

– У меня есть, – заявил Ломбард и похлопал себя по карману.

Блор широко раскрыл глаза. Затем сказал преувеличенно небрежно:

– И что, вы всегда носите его с собой, сэр?

– Привычка, – ответил Ломбард.

– А, – сказал Блор и добавил: – Что ж, может быть, здесь он тоже кстати! Если на острове и впрямь прячется маньяк, то у него при себе может оказаться целый арсенал, включая ножи или кинжалы.

Армстронг кашлянул.

– Тут вы, скорее всего, ошибаетесь. Многие из тех, кто страдает манией убийства, – в обычной жизни тихие, ничем не примечательные люди.

– Что-то мне не кажется, что наш тип из таких, уважаемый доктор, – возразил Блор.

II

Трое мужчин приступили к осмотру острова.

География его оказалась обескураживающе простой. На северо-восточной стороне, повернутой к берегу, скалы спускались к морю сплошной стеной. На острове не было ни одного дерева и ничего похожего на укрытие. Мужчины работали методично: двигаясь от верхней точки острова вниз и обратно, они не пропустили ни одного уголка, ни одного углубления в камнях, которое могло бы оказаться входом в пещеру.

Наконец, уже осматривая край острова, они вышли на пляж, где сидел генерал Макартур и глядел на море. В бухте было тихо, мелкие волны лизали прибрежные камни. Старик сидел очень прямо и не сводил глаз с горизонта.

На приближение исследователей он не обратил никакого внимания. Такая погруженность в себя поневоле вызывала неловкость.