12 моментов грусти. Книга 3. Каравелла всех надежд

После этого романа ты наверняка захочешь прочесть все его книги, которые попадут тебе в руки.

– А много у него книг? – спросила Яна.

– Я точно не знаю, но я еще читал «Пылающий остров», «Полярная мечта» и «Льды возвращаются». Но я уверен, что это твоя стихия. Это современный писатель-фантаст, он еще живой и пишет новые книги. Ему сейчас лет семьдесят.

– Спасибо огромное, – Яна с интересом рассматривала книгу. – Вы так много знаете, с вами очень интересно!

Тем временем, Хиппник открыл крышку пианино и придвинул поближе стул.

– Надо просто быть любознательным, вот и все, – улыбнулся он. – Давай сыграем в четыре руки. Смотри: фа – соль – ля – си-бемоль – си-бемоль – ля – соль – фа – фа, – он показал ей квадрат. – Играй все время в лупе [1], не останавливаясь, а я тему. Ну, поехали, «Шокин Блю», «Венера».

Яна начала, он вступил за ней и запел. За ними подхватили и все остальные.*

Сташевский сидел в стороне один на диване и наблюдал за ними издали. Но по тому, как он притопывал ногой, складывалось впечатление, что все же он участвует в общем веселье.

– Шис, гари, ё бэйби шис гари

– Вэл…, ам ё Винес

Ам ё фая… джоо дизая

– Вэл…, ам ё Винес

Ам ё фая… джоо дизая

А..ааа..аааааа

Кайф был неимоверный, эмоции зашкаливали. Насмеялись и накуражились…

– Алик, ну теперь ты что-нибудь сыграй! – попросила Яна.

Сташевский заморгал и замотал головой, протестуя.

– Я играю только классику, это совсем не к месту.

– Садись и сыграй, Алик! – чуть ли не приказывая, обратился к нему Денис Владимирович. – За десять лет твои одноклассники могут тебя послушать, хотя бы один раз!

Сташевский нехотя поднялся с дивана, сел за фортепиано, задумался, нерешительно притронулся к клавишам. Его длинные красивые пальцы дрогнули и неуверенно взяли несколько аккордов. И вдруг совершенно неожиданно обе руки запорхали над клавиатурой словно две большие птицы.

Он играл Шопена, «Ноктюрн №20». Все слушали затаив дыхание. Музыка лилась нежно и проникновенно, как стекают в реку ручейки ранней весной, серебристым журчанием переливаясь от мощного форте к нежному волнующему пиано, наполняя комнату чудесным хрустальным звучанием. Яна представила, как первые травинки пробиваются сквозь проталины и тянутся к солнцу, все трепетало у нее внутри. Лицо Алика стало одухотворенным и каким-то не по возрасту серьезным.