Корпус А

Еще через два часа ему отдадут одежду, покормят ужином и отправят домой, как будто ничего не было. Но он никогда уже не поверит в это. С этого дня он будет жить в реальности, где его избивали, истязали и насиловали то в рот, то в задний проход на протяжении шести часов. В реальности ничего не было, но эта реальность для него закончилась. Отныне и до конца своих дней ему придется жить с воспоминаниями об этих «приятных приключениях». Это идеальное наказание. В том числе с точки зрения этики.

– Ты так думаешь?

– А ты нет? – Наиль выразительно поднимает брови – этот урод взял силой какого-то человека неделю назад.

Там сотрясение мозга, другие телесные повреждения и его биологическая жидкость в желудке жертвы.

– Ясно.

Началось. Осужденный начинает дергаться на кресле. На экране монитора схематичная черно-белая фигура сношает наказуемого в задний проход какой-то палкой, или чем-то похожим, пока двое других удерживают его на полу, согнутым пополам. Отсюда не слышно ни звука, но видно, как он пытается шевелиться, сжимает кулаки, напрягает бедра и, судя по всему, визжит как испуганная до смерти свинья.

– Я знаю одно. Когда в следующий раз он захочет удовлетворить свою похоть при помощи насилия, он точно пойдет к доктору за скорректированной порцией гормонов. По крайней мере половина всех прошедших терапию чаще всего именно так и делает. Или повесится в ближайшие два дня. А если похоть снова затмит его куриные мозги, его дело окажется у твоих друзей из КА.

Парень в кресле все также дергается всем телом, и все также раскрывает рот, словно задыхается.

Наверное, кричит. Нам не видно его глаз, Слава Праматери, которые плотно закрыты обручем с камерами. В какой-то момент он сильно дергает задницей в сторону, словно пытается избежать чего-то и в тот же момент под креслом появляется небольшая лужа.

– И на сколько вы обычно спорите?

– Ровно двадцать минут. Ха-ха! Я знал, что ты быстро втянешься. Ты знаешь, что за каждое приведение наказания в исполнение полагается небольшая премия?

– Теперь знаю.

Наиль, я, наверное, пойду, хорошо? У меня еще полно дел в отделе.

– Конечно. Тебе не обязательно сразу же оставаться на всю процедуру наказания.

– Хорошо. Спасибо тебе. И, слушай… можно задать тебе один личный вопрос?

– Валяй, стажер. – Наиль в очередной раз улыбается во весь рот.

– Ты никогда не жалеешь, что родился мужчиной?

– Это не ко мне, дружище. Я сделал коррекцию еще в 18 лет. У нас в семье так принято.