S-T-I-K-S. Шпилька

Спортивный белый седан ревел двигателем на всю округу, без напряга выдавая под две сотни в час. На такой гул давно должны были бы сбежаться все заражённые с ближайших кластеров, но дорога была подозрительно пуста, только на обочинах временами мелькали обглоданные добела скелеты. Пару раз им встретились бегуны, которых Танк попросту объехал, да разок за ними увязался заражённый, отдалённо похожий на переевшую стероидов помесь человека и гориллы.

– Лотерейщик, – спокойно прокомментировал Жив. – Не догонит.

Анну такое затишье тревожило. По словам рейдеров, здесь должно было бы быть весьма оживлённо – мало того, что Пекло, так ещё и всего сутки с перезагрузки соседнего кластера прошли. Заражённые разной степени развитости должны разгуливать, как звёзды на Бродвее.

А вместо этого – тишина и покой.

– Возможно, кластер вот-вот на внеплановую перезагрузку пойдёт, – напряжённо откликнулся Танк, когда Анна рискнула поделиться своими подозрениями. – Но маловероятно. Кисляка не видно.

– Тогда почему здесь так спокойно?

Танк и развалившийся на заднем сиденье Жив переглянулись.

– Тебе бы выбрать новое имя, Анна, – вместо ответа посоветовал Танк.

– Зачем? – удивилась Анна.

– Да традиция такая, – как ни в чём не бывало откликнулся Жив. – Примета. Кто в Улей попал – домой не вернётся. Так что прежнего себя надо забывать. Мужиков крестят обычно, погоняло дают. А женщины сами себе имя выбирают.

Анна задумчиво посмотрела в окно на проносящиеся мимо пейзажи.

– А что, если я тоже хочу погоняло, а не имя?

Танк удивлённо вскинул брови.

– А что? – неожиданно поддержал Анну Жив. – В исключительных случаях и женщину окрестить можно. Будет у тебя крестница, а не крестник. Топтуна завалить на второй день в Улье! Да я б за такую крестницу душу продал! Танк, а давай я сам её окрещу?

– Обойдёшься, – беззлобно огрызнулся Танк.

– Ладно, как скажешь. Так что, какое погоняло дадим?

Танк исподлобья посмотрел на Анну.

– Выбирай сама, я в ваших, женских, штучках, не силён. Ещё ляпну чего, а ты меня потом каблуком этим своим, как топтуна.

– Шпилька, – сказала Анна, скосив глаза на перемазанную кровью и слизью, потерявшую весь свой лоск туфлю, торчащую из кармана рюкзака.

Она сама не понимала, почему не оставила её в теле топтуна.

– А что, хорошо звучит, – вскинулся Жив.