Случайная невеста

Подчас, когда она пристально смотрела ему в лицо, он напоминал ей древнегреческую маску – слегка навыкате глаза, рельефные дуги густых бровей, застывшие тонкой полосой губы. И в этой неподвижности – некая отстраненность. Он был здесь, рядом, и в то же время как будто отсутствовал, блуждая мыслями в неизвестных ей далях. Генри не отличался многословностью, улыбка редко играла на его тонких губах, и она ни разу не слышала его смеха.

Несмотря на излишнюю серьезность, Генри ей нравился. Нет, не просто нравился. Она была влюблена в него, как выражалась ее подруга Кейт – «по самое никуда», сама же Сандра определила бы свое состояние как «в омут с головой».

Чувства ее захлестнули, и она ничуть не сопротивлялась ранее ей неизвестному ощущению несказанного блаженства от его жгучих поцелуев и крепких объятий.

Сандра уткнулась носом в теплое от сна плечо любимого, и в ту же секунду остатки дремы слетели с нее. От его кожи исходил новый, неизвестный ей запах, совсем не похожий на привычный «Валентино», флакон которого она подарила ему на Рождество.

Генри сменил парфюм, и это ее насторожило. Но тут сквозь нейлоновые занавеси пробился робкий свет, шум начинающегося утра весенним бризом залетел в комнату, обдавая свежестью: хлопали двери, чирикнула птаха, радостно затявкала вырвавшаяся на волю собака.

– Который час? – не открывая глаз, спросил Генри.

– Без четверти восемь, – ответила она. – Ты спешишь? Тебе когда на работу?

– М-м-м… в девять… в полдесятого… Пять минут я еще подремлю.

– Спи, пока я заварю тебе чай.

– Я хочу кофе.

– Не волнуйся, будет тебе кофе.

Сандра накинула шелковый в алых маках по белому полю халат, шлепая подошвами тапочек по полу, прошла на кухню. Раскинув в стороны руки, Генри вытянулся на ставшей просторной кровати. Из кухни раздавались звуки выдвигаемых ящиков, бьющейся о стенки чайника воды, хлопанье дверцами. Вздохнув, он открыл глаза, но как только услышал звук шагов Сандры, вновь притворился спящим.

– Вставай, соня. – Она бесшумно опустила дымящуюся кружку на прикроватную тумбочку.

Генри сел на постели. Нахмурившись, воззрился на полосатого котенка, зеленым глазом косящего с керамической поверхности кружки. На Генри вдруг нахлынуло раздражение.

– Ради бога, Сандра, ну почему ты всегда выбираешь самую уродливую посуду?

– Разве? – растерялась она. – Это моя любимая. Смотри, какой милый котик, а с другой стороны, – она крутанула кружку, – кошечка с бантиком. Киска спешит к своему котику.