Ясса

А затем решать, что делать дальше. Если сумма окажется небольшой, думаю, будущий тесть не откажется её выплатить…

– А если вальдо захотят много? – подал голос кто-то из офицеров.

– Тогда будем думать… Лагерь капитана Асобеля хорошо укреплён. Можно положить весь отряд, но это не поможет освободить пленных. Асобель, скорее всего, убьёт их, как только увидит у своих стен королевских мечников.

– Этот Асобель проел мне всю печень! – с яростью скрипнул зубами капитан. Сердито посопев, продолжил: – Кого пошлём на переговоры?

Офицеры молчали, и слово снова взял помощник капитана.

– Здесь нужен доброволец, ведь, может быть, мы посылаем человека на верную смерть… Асобель непредсказуем. Асобелю может не понравиться нос гонца – и он велит его отрезать. Такие случаи уже бывали… К тому же, – ди Оридж тяжко вздохнул и грустно посмотрел на присутствующих, – Асобель не станет разговаривать с солдатом. Он мнит себя благородным человеком и требует соответствующего отношения… Так что, в качестве гонца, должен ехать кто-то из нас…

По комнате пронёсся тихий ропот и тут же стих под пристальным взглядом капитана.

– Итак, господа, – произнёс ди Юст, – кто поедет? У нас есть два выхода: либо вызовется доброволец, либо придётся бросать жребий.

Присутствующие смущённо и настороженно переглядывались, но никто не проронил ни слова. В комнате царила гнетущая тишина. Все сидели, потупив взоры, чтобы не встречаться взглядом с капитаном. Их можно понять: кому охота идти на верную смерть?

– Ну что ж, – мрачно произнёс капитан, – значит, бросаем жребий… Лейтенант ди Оридж, приготовьте ёмкость для жетонов.

И тут неожиданно поднялся сержант ди Варис.

– С вашего позволения, капитан, я согласен поехать к вальдо, – спокойно произнёс он.

Ди Юст посмотрел на юношу испытующим взглядом. Но тот был спокоен и безмятежен, как дитя на руках матери.

– Вы понимаете, сержант, что, возможно, идёте на верную смерть?

– На всё воля Богини-Матери, – пожал плечами тот.

– Похвально, молодой человек… Если вы погибнете, мне будет искренне жаль, – чистосердечно признался капитан.

– Не жалейте меня, – улыбнулся сержант. – Моя религия утверждает, что смерти нет. Я не умру – погибнет лишь моё нынешнее тело.