Харри Ильбред

Хариесс поднялась и набросила на плечи лёгкий халат. Когда госпожа Ильбред вошла в комнату, дочь почтительно опустилась перед ней на колено и поцеловала руку.

– Приветствую, матушка… Что привело вас ко мне?

Госпожа Ильбред, ещё нестарая красивая женщина с тёмно-голубыми блестящими глазами и копной густых волос, холодно взглянула на дочь, затем перевела взгляд на Петси. Та вежливо склонила голову, приветствуя высокопоставленную и уважаемую виолку.

– Оставь нас, девушка, – попросила женщина.

Петси снова вежливо склонила голову, бросила на подругу тревожный взгляд, и удалилась.

– Это твоих рук дело? – без предисловий спросила госпожа Ильбред. Она тоже не любила разглагольствовать, в этом мать и дочь были похожи.

– Моих, – не стала отпираться Хариесс.

– Тебе нужно немедленно покинуть страну.

Хариесс несказанно удивилась.

– Неужели всё так плохо?

– Бейкс был не просто любовником, Беарна любила его по-настоящему… Теперь ты понимаешь, что натворила?

– Он перешёл все границы, мама.

– Понимаю и не осуждаю… Поэтому я здесь и хочу помочь. Советник уже вычислил, кто убийца, но лейтенант своими насмешками допёк и его… Потому он пришёл ко мне и сказал, что затянет расследование до завтра. Этого времени хватит, чтобы сесть на корабль и покинуть Оллин.

– Добровольное изгнание?

– На пару лет. Пока Беарна не успокоится и не увлечётся кем-нибудь ещё… Или не отправится на Небеса, вслед за супругом.

– Мама, вы знаете, что, покинув Оллин, я сюда больше не вернусь…

– А ты предпочитаешь позор и смерть из-за какого-то сукина сына? Ты знаешь, что ни я, ни твои тётки, ни другие виолки не позволят Беарне расправиться с тобой… А это уже пахнет бунтом. Не доводи нас до греха, дочь моя…

Хариесс виновато опустила голову. Только сейчас она поняла, каким поспешным и необдуманным был её поступок. Не следовало убивать Бейкса, можно было просто хорошенько надрать ему задницу, в крайнем случае, выбить пару зубов или сломать руку.

– Я уеду… – тихо ответила она.

– Я буду скучать по тебе…

– И я по тебе, мама.

Мать и дочь обнялись. Ни та, ни другая не плакали – виолки не плачут. Но обе страдали от предстоящей разлуки.

– Тебе нужно переодеться. Никто не должен знать, когда и на чём ты покинула остров, чтобы Беарна не выслала погоню.

– Как бы я ни оделась, любой скажет, что я – виолка.

Госпожа Ильбред вздохнула.