Аконит

А ближайшие двери ведут в мою спальню и пустующую комнату, так что все в порядке.

Успокоившись, Джон принялся помогать Коре с ее задумкой. С его подачи на «стене Аконита» появилась карта города с отмеченными местами убийств и ниточки, соединяющие их между собой. В самом конце они добавили седьмую жертву. Квадратная небольшая бумажка с именем косо висела, заменяя человека. Кора нервно выдохнула, передавая автоперо Джону.

– Миссис Шарп. Что ты о ней знаешь?

– Немного. Она была странноватой и не очень общительной.

Джон аккуратно записал информацию и отошел в сторону, чтобы полюбоваться на свое творение.

– Немного, я думал, ты расскажешь больше. Вы же дружили?

– Что? Нет! Мы только иногда здоровались.

– Да? Ты ведь знала расположение комнат, вот я и решил, что ты бывала у нее частой гостьей.

– Я была частой гостьей, – пробормотала Кора, застыв на месте, – но не у нее.

По спине пробежал холодок, а жуткие воспоминания вернулись.

– Может, дядюшка Крис прав… Может, дом действительно проклят.

– Корри, – Джон положил теплую ладонь на ее плечо, – о чем ты?

Она повернула к нему голову, пытаясь сдержать подступившие слезы. Эту историю знали сразу все и никто. Все знали про какую-то жертву безумного убийцы, но никто не знал про их Гила. Их Гил. Для города умер мальчик, а для тех, кто его знал, умерли все: сын, друг, сосед и ученик.

У Гила было по-детски припухлое лицо, которое в последние перед смертью сезоны становилось все более худым. Он медленно вытягивался, а голос начал ломаться. Под яркой Инти его лимонные волосы обычно выцветали, становясь пшеничными, а то и вовсе белесыми. А кожа Гила каждое лето окрашивалась бронзовым цветом с созвездиями редких веснушек.

Еще он часто улыбался, и на щеках его проступали ямочки, а глаза в обрамлении светлых ресниц щурились.

От Гила всегда приятно пахло: когда он выбегал из дома с сырыми волосами, на ходу застегивая жилетку, он источал аромат мыла и хлопка; когда он, смеясь, играл с Корой в догонялки, от него пахло травой, которая постоянно пачкала ему одежду; когда Гил выходил лепить снеговика, то чувствовался аромат печенья и терпкого чая с корицей; когда заглядывал в гости – приносил с собой запах дождя и ветра.