Мессалина. Трагедия императрицы

Мы действительно были у префекта в гостях, и все было именно так, как ты говоришь… Кстати, а тебе не забыли доложить, что мы явились к Сеяну только после того, как он начал мне угрожать, поскольку прекрасно знает, как я к нему отношусь? И Мессалина отдалась этому холеному индюку, только чтобы спасти свою мать?..

– Это правда, девочка? – Взгляд мужчины потеплел.

Девушка опустила печальные глаза и кивнула, теребя край платья, весьма натурально изображая поруганную невинность.

– Он потребовал, чтобы я пришла к нему во дворец, иначе нам всем несдобровать, – прошептала она робко, и прозрачная слеза прочертила дорожку по побледневшей щеке.

– Вот негодяй!.. Ну, ничего… Поквитаемся… Лепида, ты была женой моего друга, и на этом основании я чувствую себя в ответе за ваше благополучие. Не могу сказать, ради чего приехал в город, но… Весьма настоятельно советую вам обеим сказаться больными, и ближайшую пару дней не выходить из дома и, кроме меня, никого не принимать… – Осторожность не дала ему сказать больше, и офицер замялся, но ожидание вкусного обеда и усталость сделали свое дело, и он нехотя продолжил.

 – Кстати, если среди твоих должников есть близкие префекту люди, то, боюсь, тебе придется простить им долги, поскольку они вряд ли смогут тебе их отдать. Ничего более конкретного я сказать не могу. Если я зайду к вам завтра вечером в гости, все будет отлично, если нет – забудьте, что я здесь был, и слугам велите под страхом смерти никому об этом не рассказывать.

– Все так серьезно? Что-то случилось с Тиберием? Он жив? – Лепида даже затаила дыхание в ожидании ответа.

– Когда я уезжал с Капри, он был в добром здравии, и не пытай меня, пожалуйста, я больше ничего не скажу. А теперь позвольте мне отведать этого каплуна, а то сидеть перед горой еды и не иметь возможности ничего съесть – это такая пытка, что и врагу не пожелаешь.

– Ох, извини, – вспомнила Лепида об обязанностях гостеприимной хозяйки. – Я так редко последнее время принимаю гостей, что совсем забыла о правилах приличия.

Конечно, угощайся, пожалуйста. Позволь предложить тебе фалернского. Прекрасное вино. Марк очень его любил.

– Не печалься об ушедших временах, – улыбнулся ей Макрон, отправляя в рот большой кусок мяса. – Может, в этом доме еще будут собираться застолья, и, кстати, ты всегда великолепно принимала гостей. А теперь прости, я должен идти. Меня ждут. Но если ты позволишь мне переночевать под твоим кровом, то я буду очень благодарен.