Мата Хари. Танец любви и смерти

– Почту за честь, – улыбнулся Маргарете мужчина, – а голову я потерял сразу, так что извини, старина, отвечать ей не смогу. Но, думаю, у мадам не будет причин на меня обижаться.

– Это мы еще посмотрим, – кокетливо взмахнула красавица длинными ресницами. – Но я уверена, что месье Киперт не даст мне повода на него пенять.

– Альфред, если не возражаете… Меня зовут Альфред.

Она выдержала паузу.

– Альфред не даст мне повода на него пенять…

– Ну вот и славно, – Гиме помахал рукой поэту, который стоял за плечом графини Греффюль и, видимо, рассказывал ей что-то веселое, потому что его собеседница сдержанно улыбалась, согласно кивая головой.

При виде подходившего владельца музея, графиня протянула ему затянутую в перчатку руку, и тот, сняв головной убор, почтительно ее поцеловал. Аполлинер тоже пожал ему руку, и, судя по выражению их лиц и жестам, у них завязался полусветский-полуделовой разговор.

– Надо же, – задумчиво проговорила Маргарета, искоса следя за своим покровителем, –графине уже за сорок, а издали выглядит моей ровесницей.

Киперт тихонечко пожал ее руку:

– Вы в любом возрасте будете выглядеть юной. Даже когда станете старушкой в чепце.

– Не смейте мне говорить о таких ужасных вещах! – Возмущенно фыркнула Маргарета. – Я никогда не буду старушкой! И вообще… Может, я умру, не дожив до сорока лет? Кто знает, как может сложиться наша жизнь. Вот вы, лейтенант кайзеровской армии, можете гарантировать, что доживете до старости?

Киперт отрицательно покачал головой.

– Мадам, это не одно и то же. Смерть – часть моей профессии, а вы лицо сугубо гражданское. Вы дарите людям красоту, а я несу смерть. Разве можно нас сравнивать!

– Кто знает… – Хитро прищурилась Маргарета и, не желая дольше толковать о смерти, резко поменяла тему разговора. – Как вы думаете, какая лошадь придет первой? Готова заключить пари, что вон та, гнедая с белыми носочками. Ее жокей одет в красный камзол с белыми звездами.

– Вы хорошо разбираетесь в лошадях, – восхитился лейтенант, подкручивая ус.

 – В других обстоятельствах я бы, пожалуй, с вами согласился, но сейчас, увы!, с прискорбием должен заметить, что у гнедого красавца нет ни единого шанса. Ваш фаворит, извините, больше напоминает откормленного к Рождеству гуся, чем скаковую лошадь. Чтобы победить, надо от многого отказаться, а этот жеребенок, похоже, ел за троих.

– Фи, какой вы гадкий! Впрочем, сейчас мы узнаем кто прав.