Богини Колизея. Любовь и кровь

А молодой Север, подавшись вперед, смотрел не на поверженного охранника, а в лицо скифянки, ища выражение торжества, но девушка была невозмутима, точно украшающая атриум статуя Дианы, ожидая приказа добить или пожалеть скорчившегося у ее ног мужчину.

Пауза затягивалась, и претор, чтобы спасти телохранителя сына, подал пример, взмахнув белым платком. Его примеру последовали остальные гости, только молодой хозяин дома все также сидел, не давая никаких знаков. Острие кинжала продолжало касаться горла Марка, и претор недовольно поморщился:

– Убери оружие, девушка.

– Мне бы хотелось услышать это от вашего сына, господин, – последовал спокойный ответ. – Пусть он сам попросит меня об этом.

– Я?! – Любимцу императора, блестящему префекту преторианской гвардии, в конце концов первому красавцу Рима показалось, что он ослышался. – Ты смеешь диктовать мне условия?!

– Как можно! Я только хочу знать, убить ли мне твоего слугу, или ты попросишь меня оставить его в живых.

– Когда все это закончится, я велю распять ее на форуме, – тихо пробормотал претор. – Это переходит всякие границы. Девица потеряла разум.

В зале висела звенящая тишина, прерываемая только тяжелым дыханием раненого Марка, обреченно склонившего голову в ожидании смертельного удара. На полу быстро расплывалось красное пятно.

– Я жду твоего решения, префект, – кинжал коснулся шеи мирмиллона, на которой появилась красная царапина. – Хотя, судя по твоей медлительности, он скорее помрет от потери крови.

– Клянусь Марсом, – расхохотался вдруг Каризиан, хлопнув себя по ляжке рукой, – Север, не надо воспринимать девчонку так серьезно. Ну, ты словно мальчишка, право слово. Оставь парня в живых, дорогуша, – обратился он, все еще посмеиваясь, к Ахилле, – он неплохой преторианец, но, как выяснилось, никудышный гладиатор. Будет обидно, если его жизнь прервется столь глупым образом. А ты, – он снова повернулся к приятелю, – сделай девчонке приятное, она это заслужила.

– Не говори ерунды, Каризиан! – Вмешалась Кальпурния, презрительно оглядев раскрасневшуюся Ахиллу. – Если поощрять рабов, они скоро сядут нам на голову. Вспомни, сколько бед принес Спартак со своей бандой.

– Дорогая, не будь такой кровожадной, тебе это не идет! – Ухмыльнулся ее оппонент, скривив полные красные губы сибарита. – Я не могу обижать женщин. Кроме того, гладиатрисса такая милашка, что я бы не отказался познакомиться с ней поближе.