Вечно молодые

Олли шагает к Игорю и ударяет наотмашь по щеке с такой силой, что он отлетает и приземляется на стол с закусками, разламывая его пополам. Темный вовремя отпустил мою руку, когда я рванула вперед с желанием защищать, но тут же была перехвачена Кейт и Дели. Их руки на моих плечах не дают пошевелиться, и я вот-вот захнычу, как капризный ребенок от отчаянья. Рядом с Мел уже пышущая злостью Алиса, которая поедает меня ненавидящими глазами.:

– Таки добралась до него! – я рычу в ответ, пытаясь сбросить с себя оковы.

– Алиса, – шипит Мел, – не задирай ее! Я хочу сама это сделать!

– Не думаю, что это хорошая идея, Мелани.

Ее передергивает точно так же от своего имени, как и меня, а затем она еще раз оценивает темного, который спешит сообщить ей:

– Без обид, милая, но я не ценитель блондинок!

Она должна была показать ему средний палец, но мой взгляд прикован к верховным.

– Если ты готова держать себя в руках, мы отпустим, – шепчет у моего уха Кейт, и я подчиняюсь.

Игорь быстро поднимается и смотрит на приближающуюся Олли, которая настолько злиться, что у неё начинают гулять волосы, будто бы она не может определиться, какую прическу оставить. Я шепчу Кейт:

– Он мне говорил, что будут оплеухи, но я не думала, что она будет ломать им стол. Майку так же доставалось? – сначала говорю, потом думаю.

Кейт застывает со стеклянными глазами, а я прикрываю рот рукой.

– Ты знаешь про Майка?! – она толкает меня на темного, как будто он – гарант того, что я не сбегу, и с ней заодно.

– Прости меня! Я.… я…

Она медленно закрывает глаза и когда опять показывает мне свои ярко-серые глазища с темным ободком радужки, они принадлежат не Кейт.

А кому-то, кто сейчас тоже вломит Игорю. Тело Кейт моментально переключается в другую плоскость.

– Стоять! – Дели погружает ноги подруги по колено в каменный пол, когда она пытается рвануть к Олли. – Ты не будешь заниматься переносом своих проблем на него! Если надо будет, я закатаю тебя в стену и буду слушать твои вопли, пока ты не смиришься!

Сначала она пытается вырваться, потом истошно рычит, и только через секунд тридцать делает глубокий вдох и поднимает руки, как будто сдается, говоря:

– Все нормально! В том-то и дело, что это были оплеухи, а надо было сразу громить мебель.

Нас прерывает звук ломающегося дерева.