Зачем

– Конечно, ведь это указывает на то, что смерть нас уничтожает полностью. Ничего не оставляя.

– После нас остаются наши поступки, достижения и дети, – Евгения не воспринимала смерть всесильной. Человек против неё был безоружен, но оставлял следы.

– Дети, которые вынуждены принимать убийственный факт, что они когда-то исчезнут, а до того момента немало настрадаются и испытают боль утраты, – Николь облачала в слова собственные ощущения.

– Это факт.

– О чем я и говорю.

– Но существуют и другие гипотезы.

– Чушь. Я для себя решила, что это чушь, попытка устраниться от осознания невероятного отчаяния, пустоты, бессмысленности существования жизни, как таковой. Я презираю не только смерть, но и жизнь. Она бесполезна. Она дарит иллюзию и очень долго наказывает за то, что человек в неё поверил.

– А вдруг сознание равно душе?

– Сознание – это продукт деятельности головного мозга. И это хорошо понятно в отделении ангионеврологии. Для меня стало очевидно не пытаться искать душу.

Допустим, душа существует, но уж точно она не выступает личностью того человека, которого знают и любят близкие люди. Пусть душа существует, но она не человек. А любим мы исключительно человека. Его сознание, мышление, эмоции, поступки, все то, что порождает головной мозг.

– Кстати, сознание, как человека, так и животного вынесено за пределы тела. Это доказали исследователи. – Евгении становилось не по себе, видя, как подсознательно Николь борется с собственной потребностью отказаться от материалистического воззрения.

Она запуталась в собственных суждениях, стараясь устраниться от правды.

– Это как-то зафиксировано? – Николь изобразила на лице ухмылку.

– Что же ты так упорствуешь? Мне также довелось побывать в подобных отделениях, и могу утверждать, что человек остается собой, пусть частично без наработанных умений и полученных знаний.

– Если речь идет не о стволовом инсульте.

– В самом деле, я не знакома с таким типом сосудистой катастрофы, но могу тебя заверить, что во время произошедшей со мной транзиторной ишемической атаки при кратковременном поражении участка мозга, отвечающего за речь и вербальную память, которая напрочь утратилась, осознание себя и происходящего события никуда не делось.

– Ты не рассказывала мне о таком опыте.

– Мы не касались этой темы.

Глава 3

Собственным глазам приходилось не доверять. Но как раз они-то и видели то, о чем доводилось размышлять в последнее время.