Квантовые беглецы

– И? К чему это приводит? – Ноннель не хотела видеть внучку с зажимами раздражения на красивом лице.

– Всеобщая энергия пространства дополняется новыми частицами и меняется, – протараторила Этель, словно отвечала на контрольные вопросы учителя.

– Дополняясь фрагментами гнева, энергия перестает быть поддерживающей равновесие и гармонию.

– Оказывается, я виновница происходящего абсурда? – вспылила Этель и швырнула на кровать, заправленную покрывалом из жесткой ткани, ножницы, которыми уничтожила роскошные локоны.

– Ты становишься сопричастна к созданию дисбаланса. В очень маленькой степени в сравнении с главенствами.

– А зачем мне поддерживать равновесие энергии? Для них? – Этель была удивлена желанием бабушки поддерживать гармонию для тех, кто уничтожил их право на достойную жизнь.

– В этом ты права: главенства пользуются нашим энергетическим пространством, возможно и не внося в него деструктивность, – Ноннель придавала своему голосу спокойный тон, стремясь успокоить внучку.

– Пускай травятся моими частицами посланного им гнева.

Я не знаю, как бороться с теми, кто создает античеловечные законы. По крайней мере, хуже смириться с властью главенств, уничтожающих в кселонцах умственный потенциал. Мы уверенно превращаемся в бездумных слуг.

Этель ждала от бабушки согласия. Пожилая женщина удерживала себя в состоянии относительного спокойствия и продолжала беседу в прежнем ровном тоне.

– Пока есть хоть один носитель знаний среди народа, есть шанс на перемены.

– Один… Бабушка, вдумайся – один человек против главенств и толпы неучей.

Этель выпустила из себя чувство горечи и бессилия, схожее на рычание загнанного в ловушку зверька. Не дожидаясь ответа бабушки, мнением которой она дорожила, девушка вышла из скромного домишки на пропахшую летним ароматом улицу. Вглядываясь в лица нормалей, она ужаснулась искажающей физиономии простоте. Ни проблеска личностного отличия друг от друга. Просто нормали. Просто исполнители. От убогости хотелось бежать. Она знала куда.

Но лишь на короткий промежуток времени. Украденный у жизни, искореженной законами. Но зато этот кусок личного времени она наполнит касанием удовольствия.

Глава 5

Достраиваемый двенадцатый этаж главного дома верхнего города поражал величием. Не здания. Тех, кто в нем жил. Семейство Велиандов не было многочисленным. Гордон любил совершать прогулки, но не по улице, а среди идеальных стен искусственного, что самое главное, персонального мира.