Искушение ароматом

– И все же давайте попробуем хорошенько выспаться, а для этого я вам уколю снотворное.

– Коли уже.

Медсестра достаточно быстро наполнила шприц содержимым ампулы, спрятанной в кармане халата. Она старалась предусмотреть такие инциденты и заранее брала нужные препараты, отправляясь к пациентам.

– Скоро вам полегчает, и вы погрузитесь в сон.

– Заснуть я смогу, спасибо тебе, а легче мне не будет, – миссис Хоннор нуждалась в беседе, но не могла попросить об этом. Она никогда ничего не просила, а привычки на старости лет не меняют.

– Почему?

– Он его не найдет.

– Кто и кого?

– Фридрих не найдет дорогу. Я его убила.

– Миссис Хоннор, каждый из нас кого-то убивает. В переносном смысле.

– Ты ничего об этом не знаешь.

Веки пожилой женщины прикрылись, и медсестра выскользнула из палаты, чтобы не мешать сну овладевать чужим сознанием.

Глава 47

– День ото дня становитесь все более хмурым.

– Данность возраста.

– Что-то вы не договариваете.

Профессор пристально посмотрел на сиделку, поражаясь тому уровню проницательности, коим она владела, но не осознавала этого.

При этом ей точно были неведомы причины его душевных терзаний. Впрочем, даже если бы и знала, все равно не смогла бы понять их сути.

– Не берите дурного в голову. Мало ли о чем тревожится старик.

– Хоть дожили до таких лет, – сиделка не наигранно вздохнула.

– Это да, – профессор протяжно произнес слова, а на его лице заиграла красноречивая улыбка.

– Хотя я не завидую вам.

– И не нужно: у каждого своя судьба.

– Безрадостная она у вас.

– С чего такие выводы, барышня? – Аристарх Эммануилович засмеялся. Он давно перестал обижаться на бестактность людей, не умевших видеть глубинную суть человека и событий.

– Детишек и внуков-то не нажили, – сиделка покачала головой, не пытаясь скрыть осуждения, с каким она относилась к бездетным людям.

– Нажитое мной, куда более значимей, чем некоторые детишки, барышня.

– Что вы такое говорите?

– Я давно живу на свете и немало повидал.

И вам-то стоит не упреками в чужой адрес кидаться, а прекращать таскать из моего серванта серебряные ложки. Знаю я, зачем они вам: сынок-то в свои тридцать лет на работу уж должен был устроиться.

– Я…, – женщина замялась, не имея, что ответить. Правда отнимала у неё дар речи.

– Так что о детишках помолчали бы.

Профессор указал сиделке на дверь, чтобы та не мешала ему сосредоточиться на письме, адресованном новой владелице словаря.