На берегах Серебряной Реки

 – Давай же ее сюда скорее!

Мэйди нежно коснулась щеки любимого, а потом повернулась обратно к русалке и твердо сказала:

– Я, Мэйди О’Кифф, отдаю тебе, морская дева, свою душу, в обмен на сердце моего любимого Тиббота, и требую вернуть его к жизни!

Тут же от тела Мэйди отделился ослепительный белый шар и медленно поплыл к русалке. Та собиралась сжать его в кулаке, но отдернула руку и завопила от боли. Как русалка не старалась, она не могла даже притронуться к душе Мэйди, не то, что схватить ее.

– Ты обманула меня, проклятая девчонка! – завопила она и кинулась к Мэйди, но тут между ними выросла темная тень.

Старушка с рынка, которая теперь была одета в шелк и жемчуг, сурово посмотрела на морскую деву.

– Душа этой девушки слишком чиста для тебя, – сказала она, – но Мэйди выполнила свою часть уговора. Отдай сердце Тиббота.

– Пока душа не у меня, сердца вам не видать! – ответила русалка, но тут Мэйди впала в ярость:

– Ах, не видать нам сердца? Так я сама отдам тебе свою душу! – и силой вложила ее прямо в руку русалки.

Та истошно завопила, и в тот же миг сгорела в ярком белом пламени. И едва только пламя погасло, Тиббот тут же открыл глаза.

– Где это я? И почему ты здесь, любимая? – ничего не понимая, спросил он.

– Пора вам возвращаться, – сказала старушка и по очереди поцеловала Мэйди и Тиббота в лоб.– Мы еще встретимся, Мэйди. Ты поступила очень храбро.

И не успела Мэйди ей ответить, как мир перед ее глазами завертелся, и она потеряла сознание.

Когда Мэйди открыла глаза, Тиббот был прямо над ней и бережно гладил ее волосы.

– Мэйди, ты очнулась! – с облегчением сказал он, прижимая ее к себе. – А я совсем ничего не помню, помню только, что ты была у реки и звала меня, а потом я проснулся на берегу вместе с тобой. Неужели ты так волновалась, что пошла искать меня?

Мэйди запустила руку в кармашек платья и достала крестик.

– Ты забыл его дома, – ответила она и надела мужу крестик на шею. – И я хотела сказать, что очень по тебе соскучилась.

– Ах, моя милая любимая Мэйди, – засмеялся Тиббот.

 – Пошли-ка домой. Возьму-ка я перерыв от охоты, да и к реке ходить оказалось хлопотно. Буду, как и раньше, охотиться вблизи от дома. Мэру и этого хватит.

Мэйди только улыбнулась, обняла мужа, и они вместе пошли к дому. А за их спинами, в реке плеснула хвостом белая форель и обрызгала платок старушки, которая стояла на поверхности воде.

– Любовь делает самую обыкновенную душу самой яркой,– сказала она, обращаясь к форели.