Единственная для эшра. Эволюция. Книга 2

Фе,– как же я не люблю все эти правила и заморочки: по какую руку стоять рядом с мужем во время торжественного приёма, с кем я имею право говорить, с кем нет, как я должна приветствовать эшров в зависимости от их принадлежности к определённому дому и далее, далее, далее. Хорошо, что память не подводит и запоминаю я всю эту чушь автоматически, в то время как мои мысли блуждают в иных сферах. Нору это очень злит. Но я всегда была такой: всё, что мне интересно я готова изучать часами с превеликим удовольствием, Но если информация меня не увлекла, сконцентрировать на ней своё внимание я практически не могу.

Ранее этикет был мне не нужен, так как муж находился в статусе отверженного и нас практически не приглашали на великосветские приёмы. Но так как сейчас все обвинения с него сняты и от полного восстановления в правах его отделяет лишь отсутствие у нас ребёнка, мы должны будем присутствовать на различных балах и приёмах, которые устраивает ныне правящий в своём клане дом Ситар. Как же хорошо, что Алан не является никаким принцем или наследником, а всего лишь племянник главы одного из старших домов! Потому что жизнь в качестве жены власть имущего мужчины точно была бы не по мне.

Чур, меня, чур!

Несмотря на восстановление в статусе «ира», муж продолжает облачаться в чёрный цвет, по привычке или по какой-то другой причине, – я не знаю. Но незаметно для себя я тоже перешла на чёрную гамму в гардеробе. Почему-то другие цвета меня больше не привлекают. Состояние моё всё чаще скачет от гиперактивности к почти полной пассивности и безразличию, – в такие моменты мне кажется, что вся недавно бурлившая во мне энергия просто просачивается, словно вода в песок.

***

Все картины, что я сейчас пишу, тоже не отличаются позитивной гаммой. Во снах ко мне приходят лишь сумрачные, зловещие миры. Там царит холод и мрак. Вихри тьмы закручиваются в спирали и уносят в угольную черноту небес красные всполохи глаз невиданных чудовищ. Скалы, отражая свет далёкой холодной звезды, сверкают, пронзая глухую тьму, острыми как бритва пиками.

Страх не тревожит мою душу, пока я гуляю по этим мертвенно серым равнинам. Я зарываюсь пальцами ног в графитово-чёрный песок на берегах переливающихся серебристо-ртутными волнами рек. Эти реки несут свои воды бессчётное множество веков, и, кажется, что лишь взглянув в их блестящую струящуюся глубину можно увидеть все судьбы всех миров. Соблазн велик, но я удерживаю себя от этого опрометчивого шага.