Прийти в себя. Вторая жизнь сержанта Зверева

А мелкая шушера, вроде инструкторов райкомов коммунистической партии Советского Союза и комсомольской шелупони, довольствовалась общими условиями. Хотя, если честно, в советские времена они были весьма неплохими, а уж стационар в больницах всегда был на должном уровне. Тем более, в городе Леонида Ильича Брежнева – Днепропетровске. Так что Валик этот – обыкновенный советский подросток, а поведение его – вполне типичное для самого старшего, то есть, самого сильного и опытного в палате. В школах всегда было так, ничего не поделаешь – стадный инстинкт.

Додумать все роящиеся в голове мысли Максиму не дали.

– Ну, ты, ботаник[14 - Ботаник – презрительная кличка отличников, синоним «заучка» и «зубрила».], даешь! А чего сразу не сказал, что самбист? Давно занимаешься? – чернявый Валик был сама любезность.

– А что мне – надо было сразу сказать: не бейте меня, я боксер? – улыбнулся Макс.

Улыбка у него вышла вовсе не мальчишечья, а какая-то слишком взрослая, даже хищная.

– А чего это ты меня в ботаники зачислил?

Максу не стоило равнять свой жизненный опыт, профессионализм и наблюдательность разведчика с опытом подростка, причем, советского подростка, с безмятежным советским детством. Так что все то, что замечал и подмечал он, в поле зрения его нынешних сверстников, скорее всего, не попадало.

– Смешной ты… боксер… – Валик, как и следовало ожидать, не обратил никакого внимания на улыбку Зверя. – Ты, как к нам в палату попал, так мама твоя прибегала, сначала переживала, что башкой ударился, а потом книг тебе нанесла целую кучу, мол, мальчик ее скучать будет, а еще он читать любит, вот ему книжки его… – Валик старательно передразнил причитания мамы Макса.

– Читать люблю, это верно. Но это же не… – Макс чуть было не ляпнул «не западло», уголовный лексикон часто проскакивал у военных, тем более, в «его» время.

– Так я и говорю – ботаник, – заржал Валик, его поддержали его приятели, уже отошедшие от шока, как психологического, так и болевого.

– Ну, можно, конечно, и так – учиться я люблю. Но без фанатизма, – согласился Макс. – Но одно дело – зубрить ради отметок, а совсем другое – когда предмет нравится.