Ненавижу

 – В таком платье только столбы в Равале[15 - Раваль – район красных фонарей в Барселоне] подпирать.

Альбина хотела что-то ответить, но не нашлась. Вряд ли она знала, что такое Раваль и с чем его едят, но смысл Оксаниных слов был понятен.

– Мы в лаунж собрались. – ответил шеф на почти заданный вопрос. – Присоединишься?

Что? Что он сказал? Оксану пригласил? Вот и замечательно! Пусть с ней и идёт, им и изображать ничего не придётся. А я смогу выспаться. Я заёрзала в его объятиях, пытаясь высвободиться. Но шеф мягко проскользнул мне подмышку и, прижимая руку к моей груди, теперь крепко держал меня сразу в двух направлениях.

– Вижу, вам и без меня хорошо. – рассмеялась Оксана. – А я лучше поищу себе компанию, которая будет сосредоточена исключительно на мне. – и, махнув нам на прощание, удалилась.

– Ну, так что? – Дмитрий Олегович выпустил меня из объятий, теперь хоть нормально вздохнуть могу. – Пойдём пить коктейли? – он взял меня за руку, и я улыбнулась как можно шире. Шоу должно продолжаться.

В лаунже завели светскую беседу, то есть говорили ни о чём. Шеф цедил свой любимый коньяк, я заказала Campari с апельсиновым соком, а Альбина хлестала игристое. Симпатичные официанты разносили напитки и мило улыбались. У них работа такая – улыбаться. Чем больше улыбок, тем больше чаевых. Но Дмитрий Олегович, похоже, этого не знал.

– Пойдём, пересядем. – он потянул меня за руку.

– Куда? Здесь хорошо. И бар рядом, напитки не придётся ждать.

– Я и вижу, что рядом. Те двое за барной стойкой вместо того, чтобы коктейли делать, пялятся на тебя.

– Мне им глаза выколоть?

– Хорошая идея. Глаза выколоть и ещё отрезать кое-что не мешало бы. – это было сказано таким тоном и с таким серьёзным видом, что, не знай я отношение ко мне генерального, могла бы подумать, что он действительно ревнует. Но Альбина не знала.

Видя, что устроенная шефом сцена ревности, подействовала на неё, я смиренно встала и пошла за генеральным. К тому же, новое место действительно оказалось более удачным.

С первой же минуты, едва мы сели, Дмитрий Олегович обнял меня за талию, гладил бедро, клал руку на живот. А ещё он временами тёрся подбородком о мою голову, наклонялся к уху, целовал в висок.

Но Альбина не уходила. Она мазохистка что ли? Или до сих пор не верит? Может быть, ей кажется, что я недостаточно отвечаю ему? Посмотрим.