Ненавижу

Что не могло не радовать, так как он выбрал меня. Моему шефу она, кстати, тоже скорей всего понравилась бы. Хотя, почему скорей всего? Ему в принципе нравятся все, кроме меня.

Конференц-зал, который я выбрала, был небольшим. Но именно такой нам и был нужен. По моим подсчётам нас должно было быть от силы семь человек, включая нас с Дмитрием Олеговичем и переводчиком. Здесь планировалось подписание контракта. Но это только через два дня. А завтра мы выезжали на завод недалеко от Салоу. Я бы с удовольствием ещё посетила Порт Авентура, но как заметил мой шеф, я сюда не развлекаться приехала.

Правда, судя по графику Дмитрия Олеговича, развлечения и отдых всё же в программу входили. Так как я не понимала, зачем растягивать поездку на четыре дня, когда вполне можно было уложиться и в два-три. Один день был явно лишним.

Я ещё раз сверилась со своими записями. Так и есть. Завтра – посещение завода. Через два дня – встреча в офисе испанцев, а вечером подписание контракта и ужин.

Проговорив с Ампаро все вопросы организации вечера, включая фуршет и охрану на входе (не хотела, чтобы что-то нам помешало), я поспешила наверх. Да, генеральный будет злиться и кричать, что я растяпа, но уж лучше пусть покричит, чем мы упустим контракт.

Остановилась возле номера шефа и вдохнула побольше воздуха, предчувствуя заслуженное наказание. Ненавижу косячить, но, если уж накосячила, нужно отвечать.

Дмитрий Олегович открыл не сразу. Может, спустился на другом лифте? И где же мне его тогда искать? Занесла руку, чтобы постучать ещё раз, когда дверь открылась.

По коридору проходили две почтенные сеньоры, только что прибывшие на лифте. Поравнявшись с нами, они остановились и что-то затараторили, не поняла на каком языке.

В закрывающуюся дверь я увидела, как они с возмущённым видом показывают на нас с Дмитрием Олеговичем. Дверь закрылась, и до меня дошло, что так возмутило старушек. Мой шеф, мокрый после душа, стоял одетый в одно полотенце. Ну, вот что можно подумать, увидев занёсшую перед полуголым мужчиной кулак девушку.

Я с трудом сдерживала смех.