Золото в её крови

Если бы они только знали, на встречу с кем он так спешит, они бы не боялись, а подобно своему государю, радовались.

Когда же было преодолено больше половины пути, маленький отряд остановился. Знаком велев слугам ждать его возвращения, не сходя с этого места, дальнейшее восхождение он продолжил в одиночестве, вплоть до того момента, когда, забравшись на вершину и раздвинув густые заросли, не вышел на небольшую площадку перед еще одной пирамидой.

Меньшего размера по сравнению с теми, что остались внизу, по значению, она была не менее важна.

Если не сказать больше.

Закашлявшись, с трудом переводя дыхание, и, лишь на мгновение замешкавшись, приводя в порядок одежду и головной убор из перьев, инка Уаскар приблизился к уаке и принялся подниматься по высеченным ступеням на верх пирамиды, вершину которой, как венец, венчал еще один храм, чьи двери как по волшебству растворились сразу же, как только его царственная нога ступила на верхнюю ступеньку, как раз напротив очага с горевшим в нем неугасимым огнем.

Трижды склонившись в глубоком поклоне, мужчина скинул с себя прямоугольный плащ и тунику без рукавов.

Оставшись в одной набедренной повязке, он, чуть поёживаясь от прохлады, вошел внутрь.

Глаза не сразу привыкли к полумраку, царящему здесь. В отличие от других священных мест, высокие стены святилища не были украшены фресками, изображающими жертвоприношения. Не было в нём и привычных статуй. Только вытесанное из гигантского куска мрамора основание, со всех сторон окруженное горящими светильниками, на котором был установлен трон, очень похожий на один из тех, на которых восседал сам Сапа Инка и его пращуры.

В воздухе царили ароматы курений и свежих цветов, в виде букетиков и гирлянд развешанных по всему помещению.

В изножье трона, полукругом, спиной к посетителю, на расстеленных на земле циновках сидели девять обнаженных девушек с распущенными длинными волосами, как накидки скрывающими от посторонних глаз их наготу. Это были мамаконы – жрицы, смысл существования которых заключался в служении богине, чьими дочерями они считались.

Верные наперсницы и компаньонки, они принимали непосредственное участие в совершение Акта Сотворения, и, судя по всему, сейчас как раз совершался один из таких обрядов: раскачиваясь из стороны в сторону, мамаконы в полголоса исполняли что-то очень похожее на песнопение, вот только слов Сапа Инка, как ни старался, разобрать не смог. Язык, на котором говорили эти девы, был языком Высшего Разума.

Уаскар зажмурился.