Хтонь

– Так вот, когда ситуация стала накаляться, немчура уже перестала меняться каждую неделю. Весь ужас и начался. Мне мать даже не всегда еду могла принести. Я нервничал. К ней постоянно эти черти заходили и расспрашивали. Расспрашивали о всех, кто здесь есть. А она, глупая старуха, что им скажет? Она все думает, что они за мной пришли и в слезы. Они покрутятся-покрутятся, на своем похлопочут и уйдут. Даже не обыскивали ни разу. Других-то обыскивали. До сих пор не пойму, как меня никто из наших не сдал, кхе-кхе. Так вот, не трогали только три дома: наш, ляха и Якова.

Он назвался им каким-то прусским именем, и они про него и забыли. Якова все уважали, семью его уважали, поэтому не сдавали. Матери у них давно не было. Он один всех воспитывал. Утром на работу ходил, немцы гнали, а дети дома сидели. А точнее Лизонька, девочка, дома сидит, по дому дела делает. А вот Степан к Бжежинскому ходил ляшскому учиться. Вот его этот Бжежинский и полюбил. Говорил, что вместе с собой его в Поляцию заберет. Должность ему даст секретарскую. Будет ему Европу помогать отстраивать. А немцы этого черта своей шестеркой сделали. Мне мать все передавала, про его сношения рассказывала. Ночью еду передаст, а сама письма пишет. Мол, вот как кто живет. Полицаем, короче, стал. Якову не понравилось, что его сынишка в эти черти подался, но он смолчал. Думал, что немцы-то, дай бог, уйдут. Тогда-то он Степку и прижучит. А пока он за Лизой ухаживать будет. Лиза – золотая девочка. Всей деревни поможет, все сделает. Если дома её нет, знай, помогает кому-то. Все её любили и уважали. Маленькая была, хоть и шестнадцать ей было. Не росла словно. Ко мне иногда в подвал зайдет, (мама её любила, потому и впускала меня навестить) а у неё бугорки как антоновки. А красавица…. Так вот, стало хуже, но пока терпимо. Совсем плохо стало, когда партизаны появились. Вот тут хоть в петлю лезь. Немцы озверели. Первые смерти пошли. Мальчишку какого-то поймали с пистолетом. Мальчуган хотел офицера застрелить. Пытали его чего-то, да ничего не узнали. Так и повесили на главной улице. Он не местный был, поэтому бабы поохали и забыли. А вот через неделю они начали уже дома выламывать, пока мужиков нет. Зайдут, обыщут, баб расспросят и уйдут. Мужики потом приходят и всей семьей плачут. Скоро ясно стало, что Бжежинский наводки даёт. Степан с ним ходит, а тот в белой повязке – полицай. Важный, как индюк. И Степан себе такую же сделал. С ним в патруль ходил.

Конец ознакомительного фрагмента.