Шанталь

– Бедное дитя! Похоже, ты действительно не догадывалась о скрытых ходах, которыми частенько пользовались некоторые ваши сестры для тайных встреч с поклонниками.

– Что?! Скрытые ходы?

– Так ты не знала? – Снисходительность его тона раздражала.

– Разумеется, не знала! Стала бы я тогда всякий раз рисковать собственной шеей, карабкаясь по стенам?

Мне стало дурно. Анриетт, бедняжка, она не заслуживала смерти. Это я должна была быть на ее месте!

Не в силах справиться с чувствами, я вытолкала Клода из комнаты под предлогом, что мне надо остаться одной и как следует обдумать свое положение.

Первым в стену полетел стул. Второй последовал за ним, расколовшись надвое. Столик, графин с водой, свеча, ночной горшок, к счастью пустой, – все летало по комнате, пока я выпускала боль и отчаяние, охватившие все мое существо.

Почувствовав, как силы покидают меня, я опустилась на пол и, уже больше не сдерживаясь, зарыдала в голос.

Нужно отдать должное Клоду, несмотря на суровую внешность, он оказался настолько деликатным, что дал мне время выплакаться и прийти в себя.

Как только я начала успокаиваться, он вернулся с огромным подносом, уставленным снедью. Покачав головой при виде учиненного беспорядка, он, ни слова не говоря, принялся раскладывать все по местам: поднял стол, приставил к нему уцелевшие стулья.

Разложив еду на столе, Клод демонстративно наполнил только свою тарелку, не подумав предложить мне. Горе горем, а молодой и, между прочим, все еще растущий организм требовал немедленного подкрепления в виде превосходного жаркого из барашка, свежеиспеченного хлеба и бокала… Что это? Стакан воды?!

Увидев, как мужчина придвинул графин с вином в свою сторону и вместо него наполнил водой стакан для меня, я возмущенно фыркнула.

Стоило ли сбегать из монастыря, чтобы разбойник с большой дороги начал изображать из себя мать-настоятельницу?

Решив сразу дать ему понять, что шутить с собой не позволю, я, ничего ни говоря, встала и, обойдя столик, подошла к бандиту.

Демонстративно схватив графин, я со словами: «У меня горе!» – вернулась на свое место. Глядя с усмешкой на то, как я, выплеснув прямо в окно воду из стакана, наполняю его рубиновой жидкостью, Клод не удержался:

– Оправдание всех пьянчуг! Когда у кого-то из нас горе, мы мстим, а не напиваемся до поросячьего визга.

– А я и отомщу! – огрызнулась я, на всякий случай коснувшись кончика носа, проверяя, не появилось ли в нем каких-либо изменений.