Шанталь

– Кто вы? Что вам нужно? – накинулась я на него с вопросами. – Отвечайте скорее, я спешу…

В этот самый момент мертвую тишину нарушил леденящий душу крик, особо жутко прозвучавший в темноте. Мне показалось, что я узнала этот голос. Кричала Анриетт.

Это послужило сигналом к начавшемуся следом светопреставлению. Десятки голосов, без сомнения принадлежащие монахиням, слились в один истошный вопль.

Лишь мгновение я стояла словно оглушенная, а потом попыталась вернуться к стене, но снова была грубо возвращена на место.

– Ни звука, поняла? Это ловушка! Им уже ничем не поможешь. Тебе нужно думать о себе.

О себе? Как он может такое говорить? Как бы монахини ни относились ко мне, они были моей семьей. Я никого, кроме них, не знала. Что-то ужасное происходило за стеной, я должна была что-то сделать, как-то помочь. Но как, если меня, как в тисках, сжимают огромные лапищи?

Крики становились громче, а затем потянуло дымом. Что-то горело. Увидев огонь, стремительно поднимающийся вверх, охватывающий крыши построек и освещающий своим пламенем все вокруг, мой спутник, произнеся: «Пора», потянул меня за собой.

Вне себя от страха, ничего не соображающая, я покорно последовала за ним, потому что выбора у меня не было: он по-прежнему крепко сжимал мою руку.

Мы долго бежали. Крестьянские дома, фермы – все осталось позади. Остановились мы только на опушке леса, где у моего спасителя были спрятаны лошади и простенькая карета, которую он, судя по всему, отобрал у какого-нибудь буржуа.

Не успела я и глазом моргнуть, как меня без церемоний запихнули внутрь. Выглянув в окно, я успела увидеть алое марево над тем местом, где раньше стоял женский монастырь. Вдалеке зазвонили колокола. Кто-то, заметивший пожар, стал созывать жителей окрестностей на помощь.

Не став дожидаться того, чтобы нас заметили, мой спаситель занял место кучера и прямо с места погнал лошадей вперед.

Берри постепенно оставалась позади, как и все то, что связывало меня с прежней жизнью.

Что ждало меня впереди – было неизвестно. Вспомнились недавние слова гадалки: «Карта означает смерть, и не простую, а насильственную. Она скоро умрет, и в ее смерти будешь повинна ты!»

Означает ли это то, что Анриетт и все остальные погибли из-за меня? Но почему? Мне всего семнадцать лет, я просто не успела обзавестись столь могущественными врагами. Или успела?

* * *

Генерал Миклош Айван был доволен: этот день ознаменовался новой победой над врагами.