Шанталь

Из-за грязи на его лице трудно было определить что-то большее, но вот его глаза… Темные, цепкие, колючие. Даже в таком, казалось бы, беспомощном состоянии он внушал безотчетный страх. Чувствовалось, что ему ничего не стоит при необходимости лишить жизни человека. От его взгляда, впившегося в мое лицо, стало не по себе.

Смутившись, я опустила глаза вниз. Его превратившаяся в грязные лохмотья одежда когда-то была весьма качественной и дорогой. В лавке торговца такое сукно стоило не меньше пары ливров за метр.

Я протянула руку, чтобы откинуть ткань и осмотреть рану, когда он довольно крепко перехватил ее своей. Глядя прямо в глаза, он прошептал:

– Ты ангел?

Я чуть не прыснула со смеху. Половина монастыря сказала бы ему, что я скорее демон в человеческом обличье, явившийся на землю, чтобы мучить их. Кажется, такого же мнения придерживался и старик Гийом, так как, несмотря на его усилия скрыть это, до меня все же донесся его смешок.

Ну и пусть смеется! А вот мне понравилось то, как меня назвал незнакомец, и теперь я готова была в лепешку расшибиться, но обязательно помочь ему.

– Нет. – С помощью другой руки я попыталась освободиться.

– Такая красивая… – он говорил с трудом, превозмогая боль.

– Зато ты – нет! И еще от тебя смердит, как от сточной канавы. Долго я этого не выдержу, поэтому не мешай и дай осмотреть рану.

Что это? Улыбка? Кажется, моя нарочитая грубость пришлась ему по вкусу. Бросив вопросительный взгляд на Гийома и, видимо, получив от него подтверждение, раненый выпустил мою руку и позволил себя осмотреть.

Рана была на боку, под ребрами. К счастью, несмотря на ее страшный вид, внутренние органы задеты не были, а значит, был шанс на выздоровление. Велев Гийому вскипятить в котелке воды, я засучила рукава и принялась за работу.

Мне и прежде доводилось под чутким руководством сестер заниматься врачеванием, но зашивать раны самостоятельно до сих пор не приходилось. Неплохо знакомая с теорией, я собиралась применить полученные знания на практике.

Пот лил в три ручья, слепя глаза. Должна признать, что раненый выказал просто героическую стойкость. Зажав в зубах самодельный кляп, он не произнес ни звука за все то время, что я колдовала над его раной.

Наконец все закончилось.