Крёстный фей для чёрной вдовы

Готовая разразиться слезами я вдохнула в лёгкие побольше воздуха, да так и осталась стоять с приоткрытым ртом, потому что в этот самый момент раздались шаги и на площадку выступил Дерек Кингстон. Не спуская с меня глаз, он, словно бросая вызов, медленно понял букет с земли.

– Эй, а где поздравления будущему молодожёну? – он как опытный кукловод с нарочитым недоумением огляделся по сторонам, проверяя, осмелится ли хоть кто-нибудь оспорить верность его действий. Разумеется, спорить с Кингстоном, репутация которого давно шла впереди него, не посмел бы никто, а потому, как по команде раздались громкие аплодисменты и нестройный хор голосов выразил надежду на то, что Дерек наконец-то остепенится и как положено настоящему мужчине обзаведётся счастливой и многочисленной семьей.

В ответ на что он подозвал свою спутницу и к общему ликованию впился в её губы крепким поцелуем. И всё бы ничего, если бы не то обстоятельство, что при этом он не спускал пристального взгляда с моего лица, на котором вслед за удивлением, красноречиво проявилось отвращение.

Господи, и как я вообще могла связаться с этим абсолютно неразборчивым в связях кобелём?

Испытывая острое желание дать понять этому супермену, что меня не волнует ни он, ни его отношения с другими женщинами, я повернулась к Теду и прошептала ему на ушко, чем бы мне сейчас хотелось с ним заняться, в ответ на что он счастливо расхохотался и, подхватив меня на руки, понёс к ожидающему автомобилю.

* * *

Поглощенная попытками доказать бездушной родне, что, несмотря на их желчь, всё равно безгранично счастлива, я не заметила, как изменился в лице Кингстон, стоило нам выехать за ворота. Его будто подменили. Самоуверенный наглец, постоянно бесивший меня своими язвительными замечаниями и колкостями, исчез, а вместо него сейчас стоял человек, взгляд которого выдавал не присущую ему растерянность и глубоко затаённую грусть.

Всё ещё сжимая в руках злосчастный букет, он не отрывал взгляда от лимузина молодожёнов, сопровождаемого ужасным грохотом волочащихся за ним по земле десятка жестяных банок в соответствии с нелепой традицией, зародившейся еще в средневековой Франции и именуемой «charivari» (что в дословном переводе означает шум, какофония), до тех пор, пока он не исчез из виду.

Очнулся лишь тогда, когда почувствовал, что кто-то силой пытается вырвать букет из судорожно сжатых пальцев.