Как приручить Дракона

Майкл старше, ему 22, он водится с сомнительными личностями, имеет приводы в полицию и мало подходит для каких-то продолжительных отношений. Не связывайся с ним и выброси из головы. Лучше обрати внимание, как на тебя смотрят Бобби и Дерек.

– Бог мой, Кэнди, я просто спросить хотела, а ты уже мою личную жизнь продумала до мелочей, – мне показалось, что даже через телефонную трубку был слышен звук моих закатившихся глаз.

– Окей, ты спросила, а я ответила.

Мы проболтали еще около часа, обсуждая девчачьи штучки, вроде школьных сплетен и мальчиков.

Сара, напрягай извилины и включай природное обаяние. Он должен стать твоим.

С этими мыслями я начала засыпать, вспоминая дьявольски красивого рыжего нахала с зелеными глазами.

Братья Тёрнер

Наш проект по химии был удостоен высшего балла от миссис Пакстон, но удовлетворения я не получила. Ведь, положа руку на сердце, я бы с удовольствием «похимичила» с Тёрнером-старшим.

Слишком много химии и секси-Тёрнера, Сара.

Это исчадие ада никак не выходило из моей головы сутками: его злобно-насмешливый взгляд, нахмуренные брови над глазами цвета бархатного мха, мокрая футболка, прилипшая к его груди и очерчивающая каждый миллиметр этого нереального тела, янтарные капли сока на пухлых губах, а затем сравнение не с самым грациозным животным и мой императорский зад.

Кстати, что это вообще было? Недо-комплимент? Слишком, слишком много мыслей о нем, пора завязывать.

Тем более, что было о чем еще волноваться. Проблемы дома только продолжали копиться. Родители каждый день грызлись, словно кошка с собакой, припоминая друг другу все не пережитые обиды, с особым маниакальным садизмом бросая их друг в друга.

Я задалась вопросом: как можно столько лет жить с человеком, на которого ты потом потоком льешь дерьмо? К своим 17 годам я уверенно могла сказать – я выйду замуж только под дулом пистолета.

Хоть бы этот ствол направил на меня Майкл Тёрнер. Фааак, Сара, ну завязывай.

Из родительской спальни слышалась ругань и крики. Среди гомона можно было разобрать только лишь одну фразу, которую крикнул отец: «Я возвращаюсь в Балтимор!» Сидя на кровати в своей комнате, я обняла колени руками и бросила голову на них. Непрошенные слезы сами полились из глаз.