Белый снег – Восточный ветер

Тот самый, кто со своим приснопамятным планом «мирного урегулирования» напустил дезинформационную завесу накануне нападения Грузии на Южную Осетию.

В январе – феврале 2014 года Штайнмайер практически жил между Берлином и Киевом, не забывая при этом и Москву. По тем коротким комментариям, которые следовали после его встреч и телефонных разговоров с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым, можно было предположить, что в конце «тоннеля украинского кризиса» наконец-то забрезжил свет мирного исхода. В частности, проект соглашения предусматривал возврат к Конституции 2004 года – парламентско-президентской республике, формирование «правительства народного доверия», проведение досрочных президентских выборов до конца 2014 года, а главное – прекращение насилия и сдачу оружия незаконными формированиями.

Многие действительно надеялись, что дипломатические усилия Штайнмайера увенчаются успехом. Но более внимательный анализ событий, происходивших в те дни за тысячи километров от столицы Украины, дает все основания усомниться в искренности тех, кто готовил это соглашение.

Тринадцатого февраля 2014 года, за девять дней до подписания документа конфликтующими сторонами, американская авианосная ударная группировка покинула военно-морскую базу в Норфолке и вышла в Атлантический океан. Флагманом был многоцелевой ударный авианосец George Bush, состав команды которого насчитывал почти шесть тысяч человек. На борту авианосца, оснащенного самым современным оружием, находилось 90 самолетов и вертолетов.

Одновременно на американских военных базах в Германии – в Рамштайне и Шпангдалеме, а также на крупнейшей в Европе – в Косово войска были приведены в состояние повышенной боевой готовности. Натовская военная пружина сжималась, чтобы в заданное время и в заданном районе ударить по своей цели.

Военные приготовления, как и на Кавказе в 2008 году, в очередной раз должна была скрыть дипломатия. Двадцать первого февраля 2014 года в Киев прибыл «спаситель» Штайнмайер. На этот раз в окружении массовки: министра иностранных дел Польши Р. Сикорского и руководителя департамента континентальной Европы Министерства иностранных дел Франции Э. Фурнье.