Лиза

– Это что такое? Сейчас же продолжайте кушать!

Заметив, что её приказание не возымело действия, Лиза повторила его по-английски. Оба старших немедленно принялись за свой суп. Младший продолжал улыбаться.

– А я вижу, мальчики у тебя дисциплинированные…

– Как же иначе? Попробуй распустить таких сорванцов! А тебе, Джеромочка, нужно особое приглашение? Ешь суп!

Джеромочка, как ни в чём не бывало, продолжал улыбаться и хитрюще посматривать то на меня, то на мать. Мальчонка понимал, что он имеет над своей мамой больше власти, чем она над ним.

Я подошёл к нему, посадил к себе на колени.

– А ну-ка, Джером, покажи, как ты умеешь сам кушать?

Мальчик схватил ложку и старательно ею заработал.

Лиза поднялась, принесла из второй половины комнаты стул, тарелки, прибор и налила мне супу.

– Мне не хочется, я недавно ел, – попробовал я отказаться.

– Иосиф, ешь и не заставляй себя уговаривать.

– Право же, не хочется, – продолжал я отказываться.

Тут произошло неожиданное. Ребёнок, сидевший у меня на руках, вдруг схватил меня за подбородок, повернул лицом к себе и с необычайно серьезным видом пролепетал: – Иосиф! Надо кушать! Не заставляй себя уговаривать!

Я и его братишки расхохотались. Лиза стремительно вскочила, буквально вырвала у меня ребёнка и, крепко прижав к груди, воскликнула:

– Джеромочка! Золото моё! Ну какой же ты у меня!

Это была та сценка, какая всю жизнь не забывается.

Впервые в жизни я подумал: «Какое было бы счастье, если бы у меня была такая жена и такой ребёнок!»

Но Джеромочка сделал своё дело. Для детей я навсегда остался Иосифом, другого обращения они ко мне не знали. Джеромочка его узаконил.

После обеда дети стали проситься гулять.

– Хорошо, идите, но помните, из садика чтобы не смели убегать на улицу, – сказала Лиза.

– Ты не боишься отпускать детей одних? – спросил я.

– Нет! В садике безопасно, а на улицу они бегать не станут.

– Ты в этом уверена?

– Они один раз это сделали и были наказаны. Несколько дней после этого я их одних не пускала, и они гуляли со мной.