Выскочка, научи меня плохому

Я не слон. Кости не сломала. Орешь, как девочка, ей богу. – Вылетает изо рта, на что парниша лишь высоко поднимает брови. – Не бойся, твои мажорские туфельки не попортила. Вон как блестят.

Ненависть к мажорам мне впрыснули в кровь после нескольких инцидентов с представителями великих семей города. Естественно, сестричка была одной из их круга. Этакой принцесской, меняющей золотые короны с драгоценными камнями каждый день, а то и дважды в сутки, чтобы, не дай боженька, кто-то подумал, что наши родители обнищали.

Запомнились мне несколько личностей.

Захар Ангел. Высокий подкачанный брюнет с голливудской улыбкой, но отсутствием совести и полным несоответствием внутреннего содержимого гадкой душеньки его супер-фамилии.

Елисей Воронов. Приблизительно такой же экземпляр по внешности, только агрессивнее и острее на язык. От одного его взгляда можно было пойти в дамскую комнату и поменять штанишки.

И, конечно же, Александр Орлов. Светловолосый плейбойчик, в ноги которого просто пачками падали девочки.

– Ты имеешь что-то против моих ботинок? – Парень, на которого я бессовестно налетела, щурится и проводит по мне оценивающим взглядом.

– Больно надо. – Фыркнула я, даря ему не менее пренебрежительный взгляд.

На вид наш со Светкой ровесник. Скорее всего, за ней и примчался. Холеный мальчик в брендовых шмотках – рубашечке и брюках. На левой руке красуются увесистые часики, русые волосы небрежно торчат в разные стороны, и если не знать, что его характер испорчен деньгами еще с рождения, то вполне можно назвать симпатичным.

– Раз заметила, значит, надо. – Говорит спокойно, но смотрит свысока, и мне это не нравится.

Ощетиниваюсь мгновенно.

– Я понимаю, что ты о себе высокого мнения, но смею огорчить, – слегка подаюсь вперед, словно хочу открыть ему великую тайну, – ты не так прекрасен, как думаешь. Могу дать салфеточку, чтобы пыль с туфелек стер.

– Если только сама их протрешь. – Произносит и медленно так растягивает противную улыбочку по лицу.

Вот же гад!

Уже открываю рот для высказывания очередной колкости, как за спиной раздается знакомый стук каблучков, от которого меня начинает лихорадить. Света выплывает из подъезда, словно лебедь на пруду. Вся наряженная, напудренная и идеальная, что тошнота к горлу подкатывает.