Выскочка, научи меня плохому

Владимир Эдуардович Алимеев был еще тем педантом и занимал важную должность наверху, поэтому новость о том, что доченька пошла учиться на юриста вместо политики и международных отношений его выведет из себя.

И это мягко сказано.

Невольно вспомнила случай, произошедший через год после того, как я оказалась в их семье.

Я сбежала из летнего лагеря, в который они меня запихали, чтобы не мозолила глаза, к друзьям. Только шпионы папочки быстро среагировали, и потом…

Потом Владимир Эдуардович рьяно меня отчитал и приставил ко мне охранника, который следил за тем, чтобы я и шага в сторону не сделала.

Все по расписанию.

Завтрак. Обед. Ужин.

Школа.

Дополнительные занятия.

Словно я куколка, которой умело управляют.

Без чувств и эмоций.

Ни слова против.

Нельзя.

Нужно быть благодарной за тепло и пищу, которую они мило мне предоставили.

Проглотила противный комок, засевший в горле колючкой, и посмотрела на бабушку. Из замкнутого круга знати она была единственным человеком, который меня понимал и принимал такой, какая я есть.

Из-за нее.

Не могла оставить одну.

– Ничего, моя хорошая, ты справишься. Нужно заниматься тем, что тебе по душе. – Подбодрила меня и поднялась. – Машина уже подъехала, – со вздохом произнесла она, помогая мне уложить оставшиеся вещи в чемодан, – не хочется тебя отпускать, но, – бабушка печально улыбнулась, от чего вокруг ее глаз разлетелись морщинки, – выросла девочка.

– Не говори ерунды, бабуль. – Я бросила блузку и обняла ее.

Слезы сами наворачивались на глаза.

В свое время Илона Львовна избавила меня от необходимости проживать на одной территории с родителями и сестрицей, а теперь мне нужно вернуться в родные пенаты и никого не убить.

– Все! Прекращай. – Бабушка отстранилась от меня и часто заморгала, продолжая улыбаться. – Нечего здесь мокроту разводить.

– Не нужны они мне. – Заворчала я, но бабуля кшикнула.

– Нет. Нужны. – Она продолжила кидать вещи в чемодан, пока я с кислым выражением лица наблюдала за этой картинкой. – Вот увидишь, сразу парень найдется, а то все крутишься со своими друзьями.

– Ба-а-а… – Застонала я, не желая слушать песню о любви и прочих нежностях, которые были для меня чем-то недостижимым и незнакомым.