Выскочка, научи меня плохому

Ты хоть знаешь, какая зарплата у прокурора? А сколько времени он проводит на работе, чтобы виновный сел? Или ты имеешь представление о том, как жестко тебя задавят в первый же рабочий день твои же коллеги лишь по той простой причине, что ты снизошла до их уровня? – Брови отца взлетают вверх, а мое сердце с характерным звуком ухает куда-то в район пола.

Случается то, о чем я думала и чего так сильно боялась. Владимир Эдуардович включает свой врожденный талант оратора и давит им. Мама и Света всегда во всем его слушают и боятся слово молвить, потому что проиграют.

Что бы ни случилось, они проиграют, а мне не хотелось.

Я желала одного, пойти своей дорогой.

Без связей и денег приемного папочки, который сейчас плавил меня взглядом и ждал ответа.

– Я смогу выдержать нападки. Так бывает на любой работе. – Голос все-таки предательски дрогнул на последних словах, что не укрылось от внимания Владимира Эдуардовича.

Он прочистил горло и криво улыбнулся, наклоняясь вперед и помещая руки на стол. Поза отца говорила о том, что отступать он не намерен.

– Я знаю, что ты у нас стойкая и сильная девочка. Я понял это, когда впервые тебя увидел, именно поэтому ты должна пойти другим путем, Лилия. Говорю тебе спокойно и не давлю. – Он тяжело вздыхает и наклоняет голову, пока мои щеки пылают от эмоций, которые я все еще сдерживаю внутри.

Не давит он.

Видел бы себя со стороны.

Такое ощущение, что я попала в закрытое общество, где каждого проверяли на стойкость беседой с Владимиром Алимеевым.

Выдерживали немногие, остальных увозили на каталках прямиком в психушку.

– Я хочу учиться на родине, в нашем городе, в нашем университете. Он ничем не хуже заграничных учебных заведений. Если вдруг я окажусь не права в своем выборе, то последую вашим путем. – Вдохнула глубоко, пока отец щурился и стучал пальцами по столу, слушая меня очень внимательно. – Я благодарна вам за то, что вы меня удочерили и не дали сгнить в детском доме, но это не дает вам права распоряжаться моей жизнью. Я хочу попробовать.

 – Опустила глаза, потому что на них непроизвольно наворачивались слезы, и посмотрела на свои пальцы и коленки, где уже засохла кровь. – Хочу попробовать стать полезным обществу человеком. Я так решила.

После моих слов возникла гнетущая пауза. Только сейчас поняла, насколько сильно могла убивать тишина. Как сильно она резала по слуху и вынуждала сердце биться через раз. Я часто моргала, коря себя за то, что не могу спокойно перенести этот разговор.