Луна для Роксаны

Построение представляло собой довольно странное зрелище, во время которого Леди Эрилен расставляла своих девочек как шахматы на доске.

– А ты будешь встречать гостей там, – обратилась она к Маргарите, после чего указала рукой на крошечный балкон, обрамленный тяжелыми бардовыми шторами. – Будешь наблюдать за происходящим.

Послушно кивнув, Маргарита быстрым шагом направилась к узкой еле заметной лестнице, ведущей наверх. Как ни странно, но Кларисс буквально покрылась пятнами от ярости, услышав о том, куда отправляют ее потенциальную соперницу.

– Отчего она так на меня взъелась? – мимолетом спросила Маргарита, наклонившись к Анне, место которой было на диване около балкона.

– Это место не так давно принадлежало ей, – ответила та, чуть слышно прошептав. – К тому же сама Леди Эрилен любит сверху понаблюдать за происходящим, а лично я предпочитаю самой находиться в гуще события.

Расставив всех по местам, «горгулья», будто кукловод, осмотрела свое творение, после чего торжественно объявила:

– Через полчаса открытие! Все, кто не успел привести себя в порядок или справить нужду, быстро принимайтесь за дело.

– Но она дорога мне как память, – начала девушка, однако, увидев, как Леди Эрилен частыми быстрыми шагами направилась к ней, в одно мгновение сняла брошь. Однако ее это не спасло от глухого удара по спине довольно массивного веера.

Обратив внимание на реакцию девушек, Маргарита заметила, что подобное обращение вызвало у них либо полное равнодушие, либо усмешку. Из этого она сделала только один вывод: Леди Эрилен способна на многое, раз ее оскорбления воспринимаются как нечто совершенно обыденное. Однако от хозяйки борделя, каким бы он хорошим и дорогим не был, другого ожидать не приходилось, Маргарита же собственно другого и не ждала. За те три месяца, что ей пришлось провести на улице, она многое увидела, но истинной доброты среди этого «многого», увы, практически не было.

Когда все разошлись по своим комнатам, в центральной зале все равно не было тихо, так как неожиданно раздался звук играющего рояля. Музыка была божественно красива, пианист играл Бетховена.

– Я вас еле-еле заметила, – подойдя к инструменту, сказала Маргарита.