Клятва

Пахло жареным мясом.

– Если ты прав, Егерь, – сказал Ржавый, почесывая щетину, – то я наконец-то спокойно заживу. Быть может, остепенюсь.

– Ты-то? – послышался басистый голос из темноты, куда не проникал свет костра. – Не смеши. С твоей взбалмошностью, любая коней двинет.

Сухарь рассмеялся.

– Это ты верно подметил, Колян. Сам-то на кого малого оставил?

– Тетка присмотрит, – ответил сталкер, – он с ней хорошо ладит.

– А подрастет когда, что ты ему про мать скажешь? – не церемонясь спросил Клим, что развалился на валуне рядом со мной.

Бывший в прошлом кузнецом, он был широк в плечах, обладал густой черной бородой, с проседью и длинными, ниспадающими до плеч, такими же густыми волосами.

Колян вздохнул.

– Скажу, что в аварии погибла, еще до Взрывов – наконец сказал он. – Нечего ему лишнего знать.

О бывшей жене Буйвола знали только мы пятеро.

Женился на ней Колян почти сразу как в городе оказался, потом сын родился – Мишка. Но через пару месяцев сказке пришел конец: жена его бросила с ребенком да пошла по мужикам шастать, дескать, не нагулялась.

Ну и допрыгалась – через пару месяцев нашли ее на свалке, голую, с дырой в башке. Расследовать этого никто не стал, да и сам Колян не хотел. Сказал, что заслужила.

– Так, ну ладно, – буркнул Беркут, – хорош человеку на больное давить. Всем марш спать, завтра подъем в пять. Ржавый, Сухарь – вы патрулируете северную сторону. После полуночи вас сменят Киргиз и Колун.

– Так точно! – дружно гаркнули солдаты и скрылись в темноте.

– Посмотрим, к чему это приведет, – сказал Степаныч, смотря мне в глаза. – Второго шанса у нас не будет.

– Нам хватит одного.

3

Не успел я закрыть глаза, как вдруг услышал чей-то протяжный крик. Тут же вскочил, осмотрелся. Вокруг горели вздымающиеся языки костров, фигуры сталкеров бегали туда-сюда, то и дело бранясь. Отовсюду звучали щелчки предохранителей и передергивание затворов.

Через десяток секунд я уже был на ногах и в полной боевой готовности.

На руках – заряженный до талого автомат Дегтярева в оперативной кобуре – РШ-12, на поясе – клинок, которым можно кромсать все, что под руку попадется.

Из мглистой чащи леса, как раз там, где мы оставили все наши двадцать с лишним машин, послышались протяжные, тошнотворные вопли.

Это были ходоки – человеческие полутрупы, пораженные болезнью. Этакий родич голливудского зомби, только вот отечественные гады были пострашнее.