Клятва

– А я тут снова сам с собой борюсь, – криво улыбнулся перевозчик. – Кошмары, чтоб его.

Зевс тут же заскулил, закинув тяжелые лапы на плечи хозяина и облизнув его своим горячим языком.

– Да ладно, не привыкать мне, – кавказец нехотя сбросил с себя пса.

Было раннее утро. По крайней мере, треснутые, но работающие часы на солнечной батарее били полшестого.

Уснуть Егерь уже не смог, а потому решил накормить питомца. Выскреб консервы, на которые полуволк тут же набросился. Потом всё-таки завалился на кровать.

«Это я виноват, – душу грызли чёрные мысли, – что не спас его. Упустил момент. Потерял друга, угробил отряд. И старых и малых, всех… Как и тогда. Сколько мне, ублюдку, осталось шагать по этой земле?»

2

К Рубахину он прибыл ровно к десяти. Пройдя мимо двух сонных охранников, что постоянно сторожили вход и, преодолев пару иссеченных временем этажей, кавказец оказался у Майора. Дверь была открыта.

– Здравствуй, Егерь. – Рубахин стоял спиной к перевозчику и задумчиво глядел в то же разбитое окно, – как операция?

Поморщившись, перевозчик начал свой рассказ:

– Волки уничтожены, как и весь наш отряд, включая почти всех молодых и Хриплого, – сквозь ком в горле проговорил Егерь.

Майор обернулся, окинув перевозчика оценочным взглядом.

– Ясно, – сухо бросил он после недолгого молчания. – В чём причина краха операции?

– Особей было больше сотни, они застали нас врасплох.

Снова молчание.

– Memento Mori, – проговорил Рубахин, выпуская дымовое кольцо.

Он затянул сигарету.

– Но когда самый сильный и опытный спец по тварям не справляется с задачей, то становится ясно, что проблема в другом.

– И в чём же, Майор? – спросил перевозчик, хотя и знал ответ.

– Смерть, Егерь. Старость. Болезни. Мы с тобой теряем хватку. Знаешь, я давно потерял всех и остался один. У меня нет ни друзей, ни семьи, ничего. Только этот захудалый пункт.

Рубахин вздохнул:

– И я вынужден смотреть, как все вокруг гибнут. А сам живу. Живу и незнаю зачем. Последние силы я бросил на пункт. Он ведь без меня загнётся: твари пробьют последние укрепления и разворотят тут всё к чертям. А мне, Егерь, осталось недолго.