Тридцать седьмое полнолуние

Ник приподнялся на локтях и разглядел: стрелки сошлись на полуночи.

Снова лег, закинув руки за голову. Странно, что приснился тот, первый убитый им. Раньше о нем не вспоминал. Сейчас же, разглядывая скребущие потолок тени, думал: а стал бы ареф стрелять? В испуганного, загнанного, голодного тринадцатилетнего пацана. Или отпустил бы?

Лежал так долго, часы успели пробить еще дважды. Потом снова сморило.

Когда проснулся второй раз, ночь уже поблекла. Сыпался мелкий дождь, такой холодный, что запотели стекла. Дуб постукивал ветками о стекло, противно каркала ворона.

Дверь в соседнюю комнату была закрыта, и, чтобы взглянуть на часы, пришлось вылезать из-под одеяла. Оказалось, уже без четверти девять. Это он на неделю вперед выспался.

Ник зябко переступил на холодном полу, повернулся и заметил на столе папки. Сверху лежала записка. «Микаэль! – писал Георг с нажимом, силуэты букв отпечатались на картоне. – Я уехал по делам. Вернусь к ужину. Гимназию сегодня пропусти. Александрина тебя накормит». Все, подписи нет.

Документы Ник читал до полудня. Запросы, отчеты, протоколы. Копии свидетельств о смерти матери и брата. Показания очевидцев.

Пару раз в комнату заглядывала Александрина: сначала пригласила на завтрак, потом сообщила, что обед будет в час, а господин Георг приедет к шести.

– Подождите, – остановил ее тогда Ник. – Вы не знаете, здесь, в доме, есть альбомы с фотографиями?

– К сожалению, мне об этом ничего не известно. Может быть, господин Георг хранит их в кабинете или в личной библиотеке, но эти комнаты заперты.

Интересно, у деда всегда была такая привычка? Или появилась вместе с внуком?

– Ладно. А я могу выйти в город?

В глазах у женщины мелькнуло недоумение.

– Конечно, но… господин Георг не оставил распоряжений.

– И что? Мне теперь сидеть под замком?

– Я имела в виду, что без машины в город добраться сложно, а Леон без разрешения хозяина из гаража не выедет.

– Здесь не ходят автобусы?

– Ближайшая остановка километрах в десяти. Если пройти через лес, будет платформа, но электричка только утром и вечером.

– Понятно, спасибо.

После обеда Ник на второй этаж не вернулся. Читать документы больше не было сил – тошнило, буквы прыгали, строчки сливались.

Он побродил по комнатам, рассматривая картины. В музыкальном салоне, стоя перед шпалерной развеской, задумался: а все ли тут копии? Долго разглядывал витрину со старинными орденами. Под каждым лежала планка с указанием, кто из предков заслужил награду.