Избранница Белого волка

Если уж и выбирать между оборотнем и Власом, то я лучше выберу оборотня. Похоже, он больше человек, чем мой бывший жених.

– Велена, то, о чём мы говорили с Рагнаром, останется между нами. Пока. Придёт время, и ты всё узнаешь, – мама ласково улыбается мне, ровно до того момента, как её взгляд падает туда, где была примочка. Хмуро поджав губы, она рассматривает моё лицо, а меня обуревает любопытство.

Опять какие-то тайны. Что от меня скрывают? И что может связывать маму и Рагнара, который, как, мне кажется, не переносит никого из нашей семейки.

– У тебя лицо опухло, – мамин голос дрожит от возмущения. – За что он ударил тебя на этот раз?

– Поверил Власовым словам, – слёзы закипают на глазах от бессильной досады.

– Чего наговорил этот солдафон? Влас же за тобой по пятам таскался, слюни пускал, разве что с рук не ел, – мама отзывается пренебрежительно о бывшем женихе.

И это странно, мне казалось, Влас ей тоже нравится, и она одобряет мой выбор. Мама никогда не навязывала своих ценных советов, но, как могла, оберегала от необдуманных поступков.

– Из зала приёмов я побежала к нему за утешением. А он… – голос мой срывается, – он… попытался надругаться надо мной. И если бы не Рагнар, Влас мог меня обесчестить.

Горло перехватывает спазмом. Как можно такую участь определить той, с кем раньше миловался?

– Кому бы я такая была нужна? Порченая… – горько выплакиваю свой страх, уткнувшись маме в плечо.

Мамочка – моя единственная отдушина.

– Тебя оболгали, а отец тебе, конечно же, не поверил? Уверена, он обвинил во всём тебя, – несмотря на явное беспокойство за меня, голос мамы звучит ровно. Даже слишком, будто её подобное не удивляет. Это только укрепляет мои подозрения, что их отношения с отцом не так просты.

– Да, Влас наплёл, что я его соблазнила, а потом натравила на него Рагнара, – всхлипываю я от несправедливости и обиды за Рагнара. – Он же не собака, чтобы его натравливать.

Мама печально усмехается:

– Это в стиле Келси Велеса. Всегда виновата женщина.

– Влас назвал его животным и сказал, что я никому не буду нужна после него, – захлёбываясь слезами, выплёскиваю я свои страхи.