Роман за жизнь, или Секреты из-под занавески

Только закусить хотел, а она, как взвизгнет, схватилась за живот, да бряк на ящики с помидорами. Весь продукт к едреной фени в сок превратила, и орёт: «Маму Фиру зовите, рожаю». Тут бабы к ней подоспели. А меня послали…

– Куда?

– За вами!

– Головкой идёт или ножками? – спросила, раскладывая аккуратно по полкам, выстиранные, выглаженные пелёнки.

– Охренеть! – Колька попятился назад, пока не упёрся позвоночником в дверь. – Невестка ваша рожает! – крикнул. – Там народу видимо – невидимо собралось.

Все дают советы – дышать, не дышать, тужиться.

– Ой, мамале (мамочка)! – взвизгнула Фира, до которой наконец дошло, о чем толкует Колька – сосед. – Наташенька рожает? Дишать говоришь, не дишать! – и она с воплем выскочила из дома.

Соседи свесились из окон, обсуждая свежую новость, – роды любимой невестки Фиры, детской докторши, в прошлом сиротки из Ростова.

Глава 4

Аркадий вошел во двор. Здесь, как всегда пахло пригоревшей кашей, жаренными бычками, свежими овощами и красным борщом, заправленным чесноком.

Над головой, от балкона к балкону, от окна к окну, тянулись натянутые тетивой бельевые верёвки, увешанные трусами, платьями, штанами, рубахами, разноцветными тряпками и множеством детского белья.

Сегодня здесь было тихо, непривычно тихо.

Он поднял взгляд на знакомые окна. В открытом окне кухни на подоконнике стояли кастрюли.

«Опять не поставил суп в холодильник», – подумал, улыбнувшись.

Он взбежал на второй этаж, подойдя к двери с табличкой «Портной Яков Хаймович Фукс», нажал на кнопку звонка.

Дверной звонок не работал, он постучал в дверь кулаком.

– Отец, это я, Аркадий! – крикнул, надеясь, что старик услышит его.

Но дома никого не было. Аркадий спустился во двор. Сел на лавочку, закурил сигарету.

Из окна квартиры первого этажа выглянула соседка.

– Ви кого ищете, гражданин? – спросила, подозрительно разглядывая Аркадия.

– Тётя Фира, вы меня не узнаёте? Я Аркадий Фукс.

– Аркаша? Ой-ой-ой! Соломон – крикнула вглубь квартиры, – Аркаша Фукс приехал!

– Где ты шлялся, дорогой рэбёнок? – спросил Соломон, загребая Аркадия в объятия. – Садись к столу, кушай. Глянь, как исхудал? Если би не рэмень, шо держит штаны, ходил би ты с голым попом! Тётя Фира такой борщ сварила! Ты, когда кушал борщ в последний раз? Улыбаешься. А вообче, когда ты кушал в последний раз?

– В поезде подкрепился, дядя Соломон, – ответил улыбаясь.