Кулак Бога войны

Громадная финансовая машина, по жилам которой текла золотая кровь, вливаемая в нее разумными существами, пустила из рук нити к бойцам по всему миру, вынуждая их рвать, колотить друг друга за удовольствие, выжимающее из нищего населения деньги.

Хлеб и зрелища.

Антон был ярым противником этого. Он смотрел на Руслана, понимая, что, сломав ему шею, прервет человеческую жизнь, прервет чью-то историю, лишит кого-то отца или возлюбленного, и подобное преступление вызвало бы в нем омерзение к самому себе. В этом зале главенствовали запах пота, хруст ломаемых костей, мощь тренированных кулаков и сила животных инстинктов, но они не были властны над Антоном, не заразили его окончательно, не сделали из него зверя, какими было большинство бойцов.

Он молча развернулся, и, под недовольные вопли публики, спрыгнул с ринга, подойдя к Саше и Денису.

– Ты уверен? – Денис вопросительно взглянул на Антона, полагая, что в нем еще есть какие-то сомнения. – Если добить – прибавка к гонорару будет солидная. Сам знаешь, зрелища….

– Я не хочу ублажать этих животных, – Антон хмуро оглядел недовольную толпу, и Денис понял, что сомнений никаких не осталось. – Спасибо, Саш, – Антон благодарно посмотрел на Сашу, и взгляд его, будто огонь, заставил ее смущенно отвернуться. – Ты мне очень помогла.

– Не за что, – она заправила прядь волос за ухо. – Пошли. Я подлечу тебя.

И они втроем направились к выходу между силовыми полями оград, за которыми ликующая и одновременно недовольная толпа пыталась дотянуться до Антона руками (иногда по мокрым от пота плечам скользили ладони и пальцы).

– Тряпка! – крикнул кто-то слева. – Слабак!

– Милосердный! Антон Милосердный! – тут же крикнули справа, в поддержку.

– Милосердный! Милосердный! Милосердный! – вдруг стала скандировать толпа, в которой, по отношению к Антону, внезапно стал преобладать положительный настрой.

Милосердный.

Так и приелось.

Даже в списке бойцов у Антона было прозвище «Милосердный». Саша украдкой посмотрела на задумчивого Антона краем глаза.

Ей нравилось, на самом деле то, что Антона любили, и называли его милосердным. Она вспоминала, как он, десять лет назад, проявил смелость и влез защищать ее в переулке. С тех пор один лишь его вид заставлял ее влюбленное, охваченное пламенем страсти сердце, трепетать. Правда, не разделял он ее симпатии, а может и разделял, но глубоко скрывал. Она вспоминала бесчисленные попытки привлечь его внимание, но он не реагировал.