Время «Ч»

Так, придаток к машине – водила хороший…

Майор прищурился, словно о чём-то вспоминая.

– Его точно не подозревают? У вас же сейчас, говоришь, поголовный шмон. А он ведь, судя по всему, пахану не родственник и не свойственник.

– Я же говорю – он около главных не отирается, сам ничего узнать не может. Единственный его источник – я сам. Шмон, в основном, идёт среди тех, кто допущен ко всяким секретам, а Жунда в это число не входит.

– Ох, Алим, боюсь я. что они тебя проверят! – вырвалось у Захара. – Свалил бы ты оттуда, если бы мы уже время знали!

– Роскошно слишком, Захар Сысоевич, – грустно сказал Гюлиханов.

– А когда встретятся Стеличек с Ншаном, ты знаешь? – Горбовский пытался что-нибудь придумать, но не мог. Расклад был таков, что никаких вариантов больше не оставалось.

– Нет, не знаю, честное слово! Молчат, как убитые, – махнул рукой Алим.

– А почему Сакварелидзе за баранку садится? Он же – второй человек в группировке.

– Именно потому, что Ншан уверен в нём на сто процентов, Зураб поведёт основную машину.

– В каком смысле основную?

– Ту, в которой будет большая часть товара, – пояснил Алим. – Если первую проверят и ничего особенно не обнаружат, вторую или вообще не станут досматривать, или сделают это наскоро. Такой у моих боссов расчёт…

– Расчёт верный. – Захар снова закурил. – Значит, пока больше ничего сказать не можешь? Я слышал, что Сакварелидзе – человек без слабостей.

– Это верно, – согласился Алим, прикрыв ладонью половину лица. – Уязвимых мест у него нет.

– К тому же, он хороший водила? – зачем-то спросил Захар.

– Отличный! Он же – бывший автогонщик. Да и мой Жунда – шофёр первого класса. Ншан кого попало на такое дело не пошлёт.

– А Назар этот знает, на кого ты работаешь? – спохватился Горбовский.

– Ну, если только догадывается. Скорее всего, он считает меня человеком Хаджиева.

– Вот оно как, значит! – тяжело вздохнул Захар и повернулся к Людмиле. – Иди, отдохни. Авось, в окно никто не влетит.

– Я не устала, товарищ майор, – тихо сказала она.

– Дивчинка, та хиба ж я не бачу? – Горбовский поднял её за плечи, повернул лицом к себе. – Та очи б мои не дывились, яка ты хмарна… – Напомнив, таким образом, Люде о её украинских корнях, майор перешёл на русский. – Иди, прошу тебя.