Постумия

Вместе мы пытались застроить пустыню замками, засадить цветами – чтобы было красиво. Мы с Михоном управляли своими подданными – куклами Барби и всякими импортными роботами. Конечно, все они женились между собой и заводили потомство.

Костя и Яша, дядины приёмные сыновья, были старше нас, но не намного. Случалось, что мы играли вместе, особенно с Яшкой. Но неродные наши братья к фантазиям склонны не были. Всё сводилось к автомобильчикам и конструктору, к разным гайкам и отвёрткам, что вызывало у нас с Михоном невероятную тоску.

Я и дома украшала, как могла, тот угол, где стояла моя кровать. Из любых лоскутков мастерила себе роскошные туалеты. Мне хотелось быть похожей на моих Барби, и никогда не опускаться до кастрюль и тряпок. До той зевотной жизни, которой жила наша мать. Я твёрдо решила выйти за богатого иностранца – пусть даже ради этого придётся стать проституткой.

Эту свою мечту я таила от окружающих. И, надо сказать получала от обладания таким секретом громадное удовольствие. Я будто бы уже вырвалась из опостылевшей панельной «двушки» на «Просвете». Подсознание утешало меня, нашёптывая, что именно так всё и будет. Даже вонь мусоропровода казалась мне терпимой – ведь впереди сияла великая цель.

Сейчас зажму нос пальцами, но потом возьму реванш! Мир прогнётся под меня – никуда не денется. Моё представление о «женском счастье» сильно отличалось от принятого в нашем кругу.

В шестом классе я впервые серьёзно влюбилась – в математика Александра Чеславовича. Чем-то он напоминал мне Озирского, потому что имел польские корни. Конечно, до той вызывающей красоты Чеславовичу было далеко, но что-то общее всё равно просматривалось. Озирский, когда я его знала, тоже ходил в очках, но ничуть этого не стеснялся.

– Интеллект – неотделимая черта польской мужественности, – ответил Андрей на мой дурацкий вопрос.

Это я запомнила и решила, что наш Чеславович вовсе не дурак. Фамилия его была Тадковский. Он тоже носил дорогие очки. К тому же не курил, а сосал табак. Столь оригинальная личность всецело завладела моей неокрепшей душой.