Постумия

А, с другой стороны, если скрою, то подведу генерала Грачёва. Вдруг накатит в самый ответственный момент? И я не справлюсь с собой, провалю задание. Вот этого мне никто не простит. И сама я – в первую очередь.

Нет, рано мне паниковать. Схожу в сауну, выпью чаю с травами. Евгения всё это организует – мы с ней в дружбе. Да и дядя умеет такие дела разруливать – опыт у него богатый. Сам много раз выходил из депрессии. И ни разу не попал в клинику, хотя шансов было много.

Провертевшись с боку на бок ещё четверть часа, я собралась с духом и снова достала планшет.

Теперь мне казалось, что правильнее будет всё побыстрее узнать и не мучиться больше неизвестностью. Пусть боль стрельнёт в сердце, обожжёт душу, а потом стихнет. Так уж устроен человек…

На сей раз мне удалось выйти в Интернет. Переждав всегдашний поток рекламы, я прильнула к монитору. Жадно всматривалась в строчки новостей и в фотки, шевеля пересохшими губами. До последнего наделась, что Сашенька с бодуна что-то напутал. Но нет – плохое всегда сбывается.

Меня словно кто-то сильный толкнул в грудь. Я ударилась затылком о стену купе. Может, просто дёрнулся вагон. Теперь я плохо разбирала слова – перед глазами стоял туман. Я провела ладонью по векам – это были слёзы.

Я крепко зажмурилась, но всё равно передо мной вставали величественный ночной Кремль, ограда моста, белые фонари. Внизу, на набережной, у Васильевского спуска, сгрудились автобусы. На пешеходной дорожке моста лежал навзничь мужчина в задранном свитере и приспущенных брюках.

Я понимала, что это сделали эксперты, но всё равно вздрогнула. Закусила губу и со всей силы дёрнула себя за волосы, будто хотела снять скальп.

А потом открыла глаза и увидела самое страшное. Тот, первый, ещё напоминал того, которого я знала. Он мог жить и дышать. Но чёрный пластиковый мешок на асфальте уничтожил последние иллюзии. Это был уже просто труп.

Сигнал опять пропал – мы въехали в очередной лес. Но я уже знала, что вчера, именно в половине двенадцатого ночи, как и сказал этот болван Саша, в Москве, на Большом Москворецком мосту был убит человек, от которого ни мне, ни дяде ничего не было нужно.

Сначала передали, что киллер выпустил в спину жертвы четыре пули. Потом оказалось, что их было пять…

28 февраля (утро). Когда я выходила из вагона, поздоровалась и одновременно попрощалась с проводницей. Та, снова подтянутая и накрашенная, смотрела на меня с немой мольбой. Я даже не сообразила, почему.