Постумия

Даже если не хочу, блин! Брат говорил про какие-то флюиды и гормоны, про запахи и ауру, Про талант быть желанной, который сродни всем другим талантам. Он либо есть, либо его нет. И ничему тут не научишься – ни на тренингах, ни у колдунов.

А дядя Сева называет это дело просто – изюминка. Я ведь очень на своего деда похожа – то есть на его отца. Тот был вовсе не красавец. Невысокий, худой, с неправильной речью и провинциальными замашками. К тому же, бывало, уходил в загулы и запои. А бабы любили его так, что некоторые даже руки на себя наложили – от ревности.

Он же считал, что жизнь прожита зря, если каждый встречный не может сказать тебе: «Здравствуй, папа!»

Деду было уже под шестьдесят, когда он погиб в авиакатастрофе – при заходе на посадку над Чёрным морем, да ещё во время грозы. Так женщины рыдали по нему ещё несколько лет после этого. И одной из них была моя бабушка – Галина Павловна Ружецкая, в девичестве Смирнова. Они вместе жили в московской общаге, и многие считали их семейной парой.

Дед, в ту давнюю пору студент юрфака МГУ, скрыл от неё то, что уже женат. Сделал ей ребёнка – моего отца – и бросил. А она всё равно любила проказника, пусть и побывала потом замужем за прекрасным человеком. И до сих пор успокоиться не может. У себя в интернате всем про него рассказывает как про супруга. А ведь Николай Ружецкий усыновил Мишку, и мы с Богданом носим его фамилию. Хотя должны быть Грачёвы – по справедливости.

Короче, я только и успела, что ополоснуть лицо, переодеться в спортивный костюм и тапочки.

Потом села расчёсывать волосы. Честно собиралась попить чаю и завалиться спать. Но в дверь купе постучали, и я сдуру выглянула. Думала, кому-то нужно по делу. Может, требуется помощь.

Как же, раскатала губу! На пороге стояли два дядьки предпенсионного возраста, пьяные в хлам. Их мотало от окна к стене – «Стрела» давно набрала скорость. Один из мужиков, с красной физиономией, в очках от Картье и костюме от Брионии, радостно ввалился в моё купе. Даже не спросил разрешения войти!

В первый момент я очумела, а после применила силовой приём.

Мужик вылетел из купе в коридор, упал на четвереньки, потом на пузо; проехался по ковровой дорожке. А я захлопнула дверь и разревелась со злости. Рядом, на столике, прыгал подстаканник со стаканом горячего чая.

Похоже, «клиент» такого отпора не ждал. И потому даже не сразу поднялся на ноги. Ему помог приятель, который не успел далеко уйти, и пару себе пока не нашел.