О прошлом приказано забыть

– Что морщишься? Страшный? А ты, Шурик, не лучше был бы, окажись тогда в «Метрополе» с Веталем вместо меня. Я ведь, как прибыл в Питер, сразу на могилу к шефу пошёл. Богатый памятник стоит… Митя, небось, постарался?

– И Ада Витальевна, дочь покойного, тоже. – Козий, шумно вздохнув, уселся рядом с Аленицыным. – Рольник тоже долю дал. Такой человек, как Холодаев, не должен на сажени ютиться.

– Известно, – согласился Виктор. – Так что, я и вправду Рольнику нужен? Он меня тогда в упор не видел, при Ветале-то.

Козий протянул руку, взял себе со стола ещё один огурчик:

– Люди нужны, Витёк.

Жуя и хрустя, он подошёл к окну, немного отогнул штору. Дом стоял на углу улиц Доблести и Маршала Захарова. С Финского залива тянуло свежестью, и вокруг всё цвело, благоухало, радовалось теплу. Потушив папиросу, Шура щёлкнул ногтями по стеклу.

– Что они сейчас делают, Митя и Феликс? – спросил с дивана Аленицын.

– Они, хоть и дальние родственники, но дело Веталя ныне поделили.

– Чем торгует? – переспросил Аленицын.

Синие от татуировок его пальцы зашевелились, теребя уже изжёванный ворот рубашки. Жилки на белках воспалённых глаз надулись, и лицо покраснело.

– Людьми, – коротко ответил Козий.

– Не понял.

Амнистированный охранник Веталя Холодаева вытянул вперёд ноги в пыльных полуботинках.

Шура рассмеялся, показав две золотые фиксы:

– Чего испугался-то? Людишками торгует. Сейчас это идёт вровень с наркотой и оружием.

– Всё равно не врубаюсь, – признался Виктор. – Куда их возят-то – к нам или от нас? И на кой они сдались Феликсу? Своих, что ли, мало?

– Объясню, слушай внимательно. Такого бизнеса у нас раньше не было. Пока ты сидел, многое изменилось. Например, Союз развалился…

– Я, помню, радовался. Думал, что срок скостят. И не ошибся.

– Ну, вот, видишь! – Шура вдруг начал тщательно подбирать слова. – Московские люди Веталя, да и питерские тоже, основали много разных контор. Теперь же как? У России границы прозрачные, и попасть сюда проще пареной репы. Вот и едут прямиком в Москву…

– Шур, да кому к нам ехать-то нужно? – Аленицын шевельнулся на диване, подавляя зевоту. – От нас – свято дело, а к нам…

– Смотря кому. Я же не говорю, что к нам из Штатов или из Европы едут.