О прошлом приказано забыть

Переименовали даже столицу, а что уж говорить о простых людях? Многим тогда досталось…

Они могли бы говорить и по-немецки, но стеснялись делать это при Петренко. Геннадий Иванович знал язык, но не настолько хорошо, чтобы свободно вести беседу.

– Как вас называть, господин или товарищ? «Герр» или «камрад»? – шутливо спросил Филипп.

– Зовите просто Эрих, – разрешил гость. – А вообще-то я – человек советский, что бы там ни говорили. И убеждения у меня всегда были левые.

– Отлично. – Готтхильф не стал распространяться о своих политических предпочтениях, потому что до сих пор толком их не сформулировал.

Филипп и его гости старались не упоминать имени Андрея Озирского; но все трое думали сейчас именно о нём. Своим поступком бывший Блад потряс и друзей, и врагов. Рано или поздно кто-то из сидящих за столом должен был рискнуть и первым заговорить на больную тему.

– Так вот, товарищи, – без насмешки, даже с теплотой заговорил Филипп, – за свою безопасность можете ручаться. Здесь я практически не бываю. Принял вас в квартире своей тёщи, которой вы только что целовали ручку. В Песочном она не прижилась.

Эссе внимательно, следуя профессиональной привычке, осмотрел оригинально оформленную кухоньку. Уголок из натурального дуба, на котором спала рыжая персидская кошка, старинный стол со стульями, цветы, кокетливая люстра под потолком.

– Никогда не скажешь, чья тёща здесь проживает, – заметил он. – Всё предельно просто.

– Золотых унитазов вы не найдёте и в Песочном…

Готтхильф, не стесняясь, рассматривал розовое лицо Эссе, его прозрачные аквамариновые глаза, позволяющие просматривать человека до мозгов. Одет полковник госбезопасности был в чёрный костюм, обтягивающий его плотное тело штангиста. По-женски гладкая кожа, аккуратно причесанные светлые волосы никого не вводили в заблуждение.

– А ведь доходы вам позволяют! – своей репликой Петренко подтолкнул собравшихся к главной теме. – Эрих, осознай, что ты видишь напротив главного координатора наркобизнеса в городе. Лучше него тебе никто не расскажет о тех порядках, что царят в этом закрытом от посторонних глаз сообществе.

– Порядки строгие, – подтвердил Готтхильф.