Мёртвая вода

 – Кажется, я только сейчас понял, почему Татьяна поступила так. Хорошо, что она сейчас меня не видит – на карачках за креслом, или прячущегося в ванне. А он… – Всем было понятно, о ком идёт речь. – Наверное, мой профессор ведёт себя иначе. Он принял вызов на безнадёжную дуэль. Конечно, его могут убить – даже сегодня. Или потом приговорить к расстрелу. Если так случится, я буду молиться и за него. А теперь, простите, я пойду на Новый Арбат. Кажется, стрельба несколько стихла. Попробую добраться вкруговую.

– Наверное, стоит попробовать, – согласился Борис. – Я тебя провожу, хоть и сам всё знаешь. До ближайшей дырки в заборе.

– Нет уж, карауль семью, – отказался Олег. – И сам как-нибудь. Не впервой.

– Ну, когда хоть по лестнице, до дверей. Там тоже полно народу, и все чужие. А я – с паспортом, с пропиской. Может, чем-нибудь и помогу тебе…

– Ладно, только до выхода во двор. – Олег заметил, что Дебора Самсоновна враз осунулась, и губы её посинели.

– Нет, вы не погибнете, дядя Олег! Ни за что не погибнете! – Юля выскочила в коридор, надеясь потом вместе с отцом проникнуть на лестницу. – Вы ещё молодой…

– А знает ли об этом пуля? – Олег поднял Юлю на руки, поцеловал в щёку и поставил на пол. Потом снял с вешалки свой светло-серый итальянский макинтош. – Пока, что ли, подруга? Живы будем – созвонимся…

Изабелла оторвала болтающуюся пуговку и зажала её в кулаке.

– Олег, будь осторожен. Боря, тоже смотри в оба. Проводишь – и сразу же обратно.

– Да, вроде, тихо пока. Может, всё уже кончилось? – Добин вышел из ванной, не таясь.

Юля вцепилась в руку Олега и не пускала его за порог.

– Чао, Белла! Надеюсь, что все выживем.

– Всё будет хорошо, – согласилась Изабелла. – Я чувствую. Идите скорее, а то «окно» пропустите.

Сейчас на улице не стреляли, и только со двора доносились громкие голоса.

– Мам, я через пять-десять минут вернусь, – скороговоркой, как в детстве, предупредил Борис.

– Барабулька!.. – Дебора Самсоновна сползла с табуретки, медленно подошла к сыну и схватила его за плечи. – Бубочка… Осторожней, сынок!

– Мам, я уже забыл, когда ты меня так называла. – Добину было неудобно перед Олегом.