Людоеды

Владимир Егорович достал большой клетчатый платок и стал промокать им вспотевшее лицо.

– Дожили, а, ребята? С самой блокады такого не было. Так перестроились, что людей кушать начали… А ведь таких дураков, как мы, много найдётся. Призадуматься бы, почему цены низкие. А мы всё надеемся – вдруг совесть у людей проснулась? Милосердие всё проповедуют. Телик как включишь – там благотворительный концерт, сям тыщи долларов жертвуют, самолёты приземляются с гуманитарной помощью. Чёрт с тем, что ни разу в глаза её не видели, но ведь всё же хочется верить во что-то.

Старый я дурак…

– И Курнаков всхлипнул в платок.

– Поскольку вы покупали мясо лично, пожалуйста, нарисуйте план рынка. Хотя бы мясные ряды отметьте, где стояла та женщина. Поподробнее опишите её внешность, – предложил Турчин, придвигая поближе к Курнакову блокнот и шариковую ручку.

Владимир Егорович неловко взял её в заскорузлые пальцы.

– Не знаю, получится ли… Никогда такого не делал. И пишу-то всего два раза в месяц, в ведомости за зарплату.

А рисовать в жизни не пробовал. Что касается бабы… Какая же она из себя? Ростом чуть меня пониже. Глаза, вроде, светлые, сильно накрашенные. В ушах золотые серьги-бомбошки. У моей старухи такие есть, только поменьше. Ещё два перстня на пальцах. Одета баба была в тулуп, платок, фартук и нарукавники. Это то, что я увидел над прилавком…

– Вы рисуйте, рисуйте! – подбадривал Курнакова Турчин, припоминая расположение мясных рядов на этом рынке. – Потихоньку, не волнуйтесь – и всё получится.

Больше ничего не можете припомнить?

– Ничего. – Курнаков закашлялся. Потом робко спросил: – Курнуть можно?

– Курите. – Петренко отошёл к окну.

Владимир Егорович достал свою «Стрелу», Грачёв и Турчин обошлись «Опалом».

– Вот, затянулся и вспомнил! – обрадованно провозгласил Курнаков, поднимая жёлтый от табака палец. – Имя её, вроде, Оксана.

– Оксана? – Грачёв улыбнулся. – Как у моей сестры. Точно Оксана?

– Или нет… – Курнаков почесал за ухом. – Вроде Оксаны, но не Оксана.

– Может, Роксана? – догадался Турчин.

– Во-во, точно! Роксана! Имя-то непривычное, так я сразу и забыл.

– Неосторожно она позволила назвать себя по имени. Оно редкое в наших краях, – задумчиво произнёс Турчин. – Ну вот, Владимир Егорович, вы всё и вспомнили. Третья справа в ряду; описание внешности и имя у нас есть. Скажите свой домашний телефон, завизируйте протокол и можете быть свободны. Да, когда вы мясо покупали?

– Позавчера, в пятом часу вечера.