Четвёртая четверть

Так что же делать? Лечить, наверное…

Сижу вот, думаю о разном. Не стерпел и закурил последнюю сигарету. Теперь в ларёк бежать нужно, к метро «Тёплый Стан». Я ведь не знал, когда оттуда шёл, что сигарет до завтра не хватит. Ребята мне уже после встретились. А остаться без курева тоже не могу – на стенку полезу.

Если бы Андрей Озирский приехал, подарил бы пачку. У него всегда много, и разных. Но он не приедет, потому что хоронит жену. Самое главное, что мать пока ничего не знает. Андрей позвонил, когда она на работе была.

Я подошёл, обещал передать.

И не могу, потому что опять придётся «скорую» вызывать. Все лоскутки полетят псу под хвост. Мать с Франсуазой была очень хорошо знакома, с октября девяносто третьего. Франсуаза с Олегом, мои отчимом, из-под обстрела у «Белого Дома» выбирались. А потом уже сошлись компанией – и мои предки, и Андрей с Франсуазой.

Третий год тому пошёл – я сейчас сосчитал. А мне кажется – больше. Столько всего случилось и со мной, и со всеми остальными. Тогда я, вроде, был маленьким ещё.

А сейчас чувствую себя лет на пятнадцать, по крайней мере. Хотя мне десять только в декабре исполнилось.

Почему-то кажется, что Озирский шутит. Он вообще стрёмный мужик. Иногда такое расскажет, что поверишь и испугаешься, а на самом деле это просто трёп. Он столько раз стоял на краю могилы, ранен был, даже в сердце – и ничего, отходил. Но никогда не случалось такого, чтобы Андрей ныл.

Я его понимаю. Это не страшно, когда ты раненый, потому что ни фига не соображаешь. Только потом больно – уже в палате.

Но тогда вокруг тебя все сюсюкают, не знают, чем накормить. Хоть из окна выпрыгнут, если пожелаешь. Очень я быстро, блин, выздоровел. И с тех пор меня никто на руках не таскает, не трясётся надо мной. А иногда хочется. Вот так сейчас, например, когда я не знаю, что делать.

Я про Франсуазу пока матери говорить не стану, потому что Озирский ничего толком не объяснил. Сказал, что несчастный случай. А какой именно, растолкует, когда приедет. В прошлый раз он рассказывал, как сидел в тюрьме на Литейном.

Его тогда заподозрили очень сильно. Будто Андрей организовал покушение на генерала Ронина и специально заложил взрывчатку под бензобак «мерседеса».

А сам в город с ними не поехал – сослался на неотложные дела. Там два ихних человека погибли – шофёр и охранник. Генерал Ронин оказался тяжело, практически смертельно ранен, но тогда остался в живых. Всё это выглядело очень подозрительно. Потом разобрались, и Андрея отпустили.